— Не буду извиняться. Я три месяца молча слушаю, как она рассказывает мне, что я неправ...
— Не буду извиняться. Я три месяца молча слушаю, как она рассказывает мне, что я неправильно выбрала плитку, светильники, кухонные фасады, стулья, зеркало, покрывало и даже ручки на шкафах. Ты каждый раз говоришь: «Ну мама просто советует». А потом делаешь именно то, что она сказала. — Потому что у неё опыт! — Какой опыт? Прожить тридцать лет в одной квартире и решить, что теперь она главный дизайнер всех родственников? — Алиса! — возмутилась Тамара Ивановна. — Ты хамка. — Возможно. Зато кресло останется здесь. Егор поставил руки на спинку кресла. — Нет, не останется. Мы уже договорились, что отвезём его на дачу. — Кто «мы»? Он запнулся всего на секунду. — Я и мама. — Вот и весь разговор. Именно с таких «мы» всё и началось. Когда Алиса и Егор четыре года назад поженились, отношения со свекровью у неё были обычными. Не тёплыми, но без постоянных ссор. Тамара Ивановна могла позвонить сыну три раза за день, могла обидеться, если он не приезжал в воскресенье, могла высказать Алисе, что Егор слишком похудел или носит неглаженные рубашки, хотя рубашки он гладил себе сам. Алиса раздражалась, но считала, что жить можно. Проблемы начались, когда супруги решились на квартиру. Два года они снимали однокомнатную, потом накопили первоначальный взнос и взяли ипотеку на двушку в новом доме. Платёж получился тяжёлый — почти восемьдесят тысяч в месяц. Алиса работала руководителем группы в страховой компании и получала чуть больше Егора. Он занимался снабжением в строительной фирме. Деньги у них были общие, но крупные траты они всегда обсуждали. По крайней мере, Алиса так считала. Тамара Ивановна с самого начала была недовольна выбором квартиры. — На окраине, — заявила она после первого просмотра. — До центра час. И кухня маленькая. — Зато дом новый и до работы мне двадцать минут, — объяснял Егор. — Ты сейчас о работе думаешь, а надо о жизни. Дети пойдут — намучаетесь. С детьми супруги пока не торопились, потому что хотели закончить ремонт и немного уменьшить ипотеку. Но Тамара Ивановна уже заранее решила, где будет стоять детская кроватка, и возмутилась, когда услышала, что вторую комнату они пока сделают кабинетом. — Каким ещё кабинетом? — спросила она. — Вы что, вдвоём в трёх комнатах жить будете? — Их две, мама. — Тем более. Одна спальня, вторая детская. Всё давно придумано до вас. Тогда Алиса отшутилась. Ей казалось, что свекровь просто любит командовать словами. Но когда начался ремонт, выяснилось, что словами она ограничиваться не собирается. Сначала Тамара Ивановна приехала вместе с ними выбирать плитку и полтора часа доказывала, что светлый керамогранит на кухне «непрактичный». Алиса выбрала его всё равно. Через два дня Егор позвонил из магазина и сказал, что нашёл другой вариант — тёмный, «нормальный». Потом оказалось, что этот вариант ему показала мать. — Мы же уже выбрали, — сказала Алиса. — Да какая разница? Этот дешевле на девять тысяч. — И он мне не нравится. — Мама говорит, что на светлом каждую крошку видно. — А я буду здесь жить и эти крошки вытирать. Тогда Егор уступил. Но это был последний раз, когда он уступил легко. Потом были светильники. Алиса заказала лаконичные чёрные, Тамара Ивановна назвала их «заводскими лампами» и убедила сына заменить на стеклянные плафоны. Полки в ванной Егор перевесил ниже, потому что мама сказала, что «женщине неудобно тянуться». Алиса объяснила, что ей как раз удобно, но через два дня пришла домой и увидела в плитке новые отверстия. — Ты серьёзно? — спросила она тогда. — А что? Так лучше. — Для кого? — Опять начинаешь. Эта фраза постепенно стала у Егора универсальным ответом. Если Алиса возмущалась, что Тамара Ивановна без спроса заказала им занавеску в ванную, — «опять начинаешь». Если говорила, что не хочет искусственные цветы на кухонном шкафу, — «опять начинаешь». Если просила не обсуждать с матерью стоимость их бытовой техники, — тоже самое.