Самое неприятное было даже не в конкретных вещах. Алису раздражало, что любое решение, ...
Самое неприятное было даже не в конкретных вещах. Алису раздражало, что любое решение, принятое ею с мужем вечером, на следующий день почему-то снова открывалось для обсуждения после звонка Тамары Ивановны. — Мы же вчера решили брать белый стол, — напоминала Алиса. — Ну я маме фотку показал. Она говорит, белый быстро затрётся. — И что? — Я думаю, надо посмотреть дуб. — Ты вчера говорил, что тебе нравится белый. — Мне и сейчас нравится. Просто дуб практичнее. Через неделю у них появился стол цвета тёмного дуба. Алиса не хотела превращать каждый предмет в семейную войну. У неё была работа, ипотека, ремонт, бесконечные доставки и мастера, которые переносили сроки. Иногда проще было сказать: «Ладно». Только вот этих «ладно» накопилось столько, что квартира постепенно переставала быть похожей на ту, которую она представляла. В спальне появились тяжёлые покрывала, которые привезла Тамара Ивановна. На кухне — стулья с высокими спинками, хотя Алиса хотела простые. В коридоре — банкетка, которую свекровь нашла по акции и велела Егору купить немедленно, потому что «такие вещи потом исчезают». — Мы уже сто десять тысяч сверх бюджета потратили, — однажды вечером сказала Алиса, открывая таблицу расходов. — Ты это видишь? — Ремонт всегда дороже, чем думаешь. — Я вижу, почему дороже. Мы покупаем одно, потом твоя мама говорит, что это плохое, и ты покупаешь другое. — Да не утрируй. — Шторы в спальню мы покупали два раза. Светильники — два раза. Полки переделывали. Смеситель ты поменял, потому что ей не понравился высокий излив. Это всё деньги. — Зато теперь нормально. — Кому нормально? — Алис, я устал. Давай не сегодня. Так разговоры и заканчивались. Потом Тамара Ивановна стала приходить в квартиру почти каждый выходной. Она могла привезти новый плед, рамки для фотографий, вазу, набор декоративных подушек. Алиса часть вещей складывала в коробки, но через неделю находила их расставленными по квартире. — Егор, зачем ты достал эти статуэтки? — Мама обидится, если увидит, что мы их не поставили. — А я? — Что ты? — Я не обижусь, если ты хоть раз сделаешь так, как нравится мне? — Ну вот зачем так разговаривать? Алиса стала замечать, что мужу проще пережить её раздражение, чем недовольство матери. Тамара Ивановна умела обижаться основательно. Если Егор не соглашался с ней, она замолкала, потом говорила: «Ну конечно, теперь мать уже никто», а вечером отправляла ему длинные сообщения о том, как дети забывают родителей. Егор не выдерживал и начинал оправдываться. — Она одна, ей скучно, — говорил он жене. — У неё есть подруги, сестра, дача и работа три дня в неделю. — Это не то. — А что «то»? — Семья. — Семья у тебя теперь ещё и здесь. — Я знаю. Но по поступкам выходило, что не очень. За несколько дней до этого случилась ещё одна история, после которой Алиса почти решилась прекратить ремонт до тех пор, пока они с Егором не договорятся. Мастер должен был красить стену в кабинете в тёплый светло-серый цвет. Краску Алиса выбрала сама, купила две банки и оставила их в квартире. Днём ей позвонил мастер. — Алиса, я уточнить хотел. Красим всё-таки серым или бежевым? — Каким бежевым? — Тут женщина приходила, сказала, что она мама хозяина. Привезла другую краску и сказала, что серый отменяется. Алиса сначала решила, что ослышалась. — Ничего не меняйте. Даже банки не открывайте. Я вечером приеду. Когда она дозвонилась Егору, тот удивился её злости. — Ну мама заехала, увидела цвет и сказала, что он холодный. — Егор, она привезла другую краску рабочему! Без меня! — Она хотела помочь. — Кому? Я выбрала цвет. Я заказала краску. Я договорилась с мастером. — А если потом тебе самой не понравится? — Тогда я сама отвечу за свой выбор! Егор тяжело помолчал. — Ты опять делаешь из мелочи принцип. — Потому что из этих мелочей уже состоит весь ремонт!