Юля молчала. Она смотрела на человека, которого любила, и не узнавала его. Перед ней ст...
Юля молчала. Она смотрела на человека, которого любила, и не узнавала его. Перед ней стоял чужой человек, который принял решение, не подумав о ней. Который снова ставил её перед выбором: принять или уйти. И она знала, что у неё есть только один выход. - Я не буду с ней жить, — сказала она. — Не буду. Ни дня. Я лучше сниму комнату, буду работать на двух работах, чем снова окажусь в аду, где меня учат жить. Серёжа, я не могу. Слышишь? Я не могу. - Ты просто дай ей шанс, — он почти просил. — Она обещала не вмешиваться. Обещала заниматься только детьми и готовить. Она говорила, что будет нам помогать, что мы сможем работать спокойно. Юль, ну попробуй хотя бы месяц. - А если через месяц я не выдержу? — спросила она. — Что тогда? Ты её выгонишь? Или я буду уходить снова? Я не хочу жить в ожидании, когда терпение лопнет. У меня уже нет сил начинать всё сначала. Она отошла от окна, взяла телефон и вышла в коридор. Набрала номер подруги, которая жила недалеко. Разговор был коротким. - Лена, можно я к тебе с детьми на пару дней? — спросила она шёпотом. — Мне нужно подумать. Да, я всё объясню потом. Спасибо. Она вернулась на кухню, где Сергей сидел, опустив голову. Он не смотрел на неё. - Я ухожу, — сказала она спокойно. — Я возьму самое необходимое. Дети поедут со мной. Когда ты будешь готов меня услышать, я вернусь и мы поговорим. Но только если ты скажешь, что мама не переезжает. Пока ты будешь настаивать на своём, я не вернусь. Сергей поднял голову, и в его глазах мелькнула усталость, почти отчаяние. - Юль, не бросай меня с этим, — сказал он. — Я не могу сделать выбор между тобой и мамой. Это же нечестно. - Нечестно было ставить меня перед фактом, — ответила она. — Нечестно было решать за нас. Я не прошу выбирать. Я прошу, чтобы ты вспомнил, что у тебя есть семья. Я, дети. И что наши чувства тоже имеют значение. А если для тебя важнее её страх, чем моя боль, то... тогда ты уже сделал выбор. Она вышла из кухни, зашла в комнату, где дети уже играли, и сказала: - Собирайтесь, мы поедем к тёте Лене на пару дней. Вика обрадовалась, а Макар насторожился, но спросил только: - Папа поедет? - Папа останется дома, — тихо ответила Юля. — Ему нужно подумать. Она собрала рюкзаки, документы, взяла старую сумку с вещами. Через полчаса они стояли у двери. Сергей вышел из кухни, но не подошёл к ней. - Ты серьёзно? — спросил он. - Серьёзно, — ответила она. — Ты знаешь, что я могу терпеть долго, но когда терпение кончается, я не отступаю. Я не вернусь в это. Я не хочу терять себя снова. Если ты выберешь её, я пойму. Но я не останусь. Она открыла дверь и вышла в подъезд. Дети, притихшие и серьёзные, шли за ней. Сергей остался стоять в проёме, и когда дверь закрылась, он не побежал следом. В комнате у Лены было тесно, но Юля уложила детей на раскладушку, а сама села на подоконник и смотрела на город. Телефон молчал. Она ждала сообщения, звонка, но ничего не было. Только тишина и холодное стекло, от которого ей становилось легче. Прошло три дня. Сергей не звонил, не приезжал. На четвёртый день позвонила Галина Петровна — напрямую, на мобильный. Юля подняла трубку, удивлённая. - Юля, я знаю, что вы поссорились, — сказала свекровь с непривычной мягкостью. — Сын сказал мне. Я не хочу, чтобы вы разводились из-за меня. Я передумала, останусь у себя. Найду сиделку или что-то придумаю. Вы же главное — семья. Не разбивайте её. Юля молчала. Она знала эту интонацию. Это был голос человека, который делает вид, что уступает, чтобы потом всё равно добиться своего. Но сейчас она не могла позволить себе думать об этом. - Хорошо, Галина Петровна, — сказала она. — Я рада, что вы так решили. Через час пришло сообщение от мужа: «Мама сказала, что не приедет. Ты можешь вернуться». Юля прочитала его несколько раз. В нём не было извинений, не было раскаяния. Просто факт: мать передумала — возвращайся. Будто всё, что произошло, можно было стереть одним сообщением.