— Телефон. Продай. Закрой часть кредита и купи тот, который можешь себе позволить.
— Телефон. Продай. Закрой часть кредита и купи тот, который можешь себе позволить. Олег уставился на неё с настоящим возмущением. — Я месяц с ним хожу! Я его только настроил! И что я друзьям скажу? — Вот это, оказывается, главное. — Да при чём тут друзья? Я просто не буду сейчас бегать и продавать вещь с рук дешевле, чем купил. — Тогда плати. — Я тебе уже сказал: сейчас денег нет. — Тогда ищи. — Где? — Не знаю. Подработай. Возьми смены. Откажись на месяц от кафе, доставки, своих подписок. Это твоя проблема. Олег расхохотался, но смех был злой. — Ты себя слышишь? Подработай, откажись. Может, мне ещё разрешение у тебя на кофе спрашивать? — Не надо. Просто не проси меня потом платить за телефон. — Жадная ты, Марина. Вот что я тебе скажу. Самая настоящая жадина. У тебя лежат деньги, но человеку рядом ты удавишься дать. Вот после слова «жадная» всё, что Марина до этого пыталась удерживать в рамках обычного разговора, кончилось. — Мне плевать чем ты будешь платить за кредит! Сам брал, сам и плати! А то смотрите-ка какой, мы ещё не поженились, а он уже берёт кредиты на свои цацки и пытается повесить их на меня! Да мне такой муж и даром не сдался! Олег замер. Видимо, не ожидал, что она скажет это именно так — громко, без оговорок и без привычного «давай потом успокоимся». — Чего ты сказала? — То, что услышал. — Муж ей не сдался? А кто тебе два года рядом был? — Рядом был. Только я сейчас начинаю понимать в каком качестве. — В каком ещё качестве? — В качестве человека, которому удобно жить здесь бесплатно. — Бесплатно?! — Олег шагнул к ней. — Я что, вообще ничего не делаю? — Ты работаешь для себя. Платишь за свою связь, свою одежду, свои развлечения. Иногда покупаешь еду. А когда возникает крупная трата, почему-то сразу вспоминаешь, что мы почти семья. — Я тебе мебель собирал! — Два года назад. Шкаф и кровать. Спасибо, я помню. — Кран менял! — Кран стоил восемьсот рублей, Олег. — Вот! Вот ты какая! Всё в деньги переводишь! — Потому что ты пришёл ко мне с разговором о деньгах. Он уже не скрывал злости. Лицо покраснело, челюсть напряглась. — Я думал, мы реально строим отношения. А ты, оказывается, всё это время считала, сколько я тебе недоплатил. — Я не считала, пока ты не потребовал оплатить твой кредит. — Не требовал! — А что ты сейчас делаешь? — Пытаюсь объяснить нормальному человеку, что иногда надо помочь близкому! — Я помогала. Много раз. И каждый раз это почему-то превращалось в норму. Марина вспомнила резину, страховку, деньги до зарплаты, дорогой подарок его другу, за который потом тоже не хватило на продукты. Все эти мелочи она раньше не складывала в одну картину, потому что не хотела казаться мелочной. Оказалось, что Олег именно на это и рассчитывал: если каждая просьба невелика сама по себе, то упрекать за неё вроде неудобно. — Ты меня сейчас альфонсом выставляешь? — спросил он. — Я не выставляю. Ты сам очень стараешься. — Смотри не перегни. — А что будет? — Не разговаривай со мной таким тоном. Марина вдруг посмотрела на прихожую. На крючке висела его чёрная куртка. Рядом стояли кроссовки, которые он оставлял как попало, хотя она сто раз просила убрать их с прохода. В ванной — его бритва, в спальне — одежда, в шкафу — половина полок. Он действительно устроился здесь как дома. Только за дом отвечала Марина. Она прошла в прихожую, сняла куртку с крючка и вернулась. — Что ты делаешь? — спросил Олег. — Заканчиваю разговор. — В смысле? Марина открыла входную дверь и бросила его куртку в коридор. Та упала на коврик у соседской двери, рукав подвернулся под низ. — Ты сейчас серьёзно? — Олег медленно пошёл к ней. — Абсолютно. — Подними куртку. — Сам поднимешь. С той стороны. — Ты меня выгоняешь из-за девяти тысяч? — Я тебя выгоняю потому, что ты считаешь нормальным покупать себе дорогие игрушки, а потом называть меня жадной за отказ их оплачивать. — Это и мой дом тоже! — Нет. Ты здесь жил со мной. Квартира моя. — Два года жил! У меня тут вещи!