— Валечка у нас хозяйственная, — вступился Сергей, разливая гостям по рюмкам. — Тридцат...
— Валечка у нас хозяйственная, — вступился Сергей, разливая гостям по рюмкам. — Тридцать лет за ней как за каменной стеной. — За каменной, да прижимистой, — не унималась Антонина Павловна. — Сын мой хороший костюм себе купить не может третий год, а она всё копит неизвестно на что. Валентина промолчала. Она давно научилась пропускать такие уколы мимо — просто уходила на кухню под предлогом чайника, стояла у раковины, разглядывая свои руки. Тетрадь лежала дома, в шкафу, под простынями — и там, в этой тетради, была вся правда о том, куда уходили деньги. — А что, Игорёк, — подмигнул сосед, — тебе-то от сестры не перепадает? Игорь икнул, потянулся за бутылкой снова, но рука Валентины уже перехватила графин раньше него. — Хватит тебе, — тихо сказала она. — Да ладно, сестрёнка, праздник же! — Игорь отмахнулся, разлил себе сам, расплескав немного на скатерть. — Между прочим, если бы не она, я бы уже давно… — он замолчал на полуслове, будто споткнулся, и потянулся за пельменем. Сергей насторожился, отставил рюмку. — Если бы не она — что, Игорь? За столом стало чуть тише. Валентина замерла у двери в кухню, так и не донеся чайник. — Да так, ничего, — Игорь неопределённо махнул рукой, но взгляд его метнулся к сестре, и в этом взгляде мелькнуло что-то виноватое. — Нет уж, договаривай, — Антонина Павловна отложила вилку, почуяв неладное носом старой сплетницы. — Раз начал. Валентина поставила чайник на стол. Руки не дрожали — только чашки на подносе тихо звякнули друг о друга. === — Игорь, — голос Валентины прозвучал ровно, но что-то в нём заставило брата опустить глаза. — Да ладно тебе, Валь, чего скрывать-то, — Игорь снова икнул, уже нетвёрдо ворочая языком. — Столько лет прошло. Все свои же, родня. — Что прошло? — Сергей отодвинул тарелку. — Валя? Она не ответила. Взяла со стола пустую бутылку, отнесла к серванту, вернулась — тянула время, как всегда тянула время последние восемь лет, с того самого дня, когда Игорь впервые пришёл к ней с долгами. — А то, что если бы не Валька, — Игорь всё-таки продолжил, обращаясь уже ко всему столу, будто гордясь, — меня бы коллекторы давно из квартиры вынесли. Она мне столько лет помогала выплачивать, что я уж со счёту сбился. Повисла тишина — та особенная, звенящая тишина, которая бывает за праздничным столом перед тем, как что-то разбить. — Сколько? — Сергей смотрел не на Игоря, а на жену. — Серёж… — Сколько лет, Валя? Антонина Павловна подалась вперёд, глаза загорелись любопытством пополам с торжеством — наконец-то нашлось объяснение той самой прижимистости, за которую она столько лет пилила невестку. — С тех пор как у него была та история с автосервисом, — тихо сказала Валентина, глядя не на мужа, а куда-то в скатерть. — Восемь лет. — Восемь лет, — повторил Сергей, будто пробуя эти слова на вкус. — Восемь лет ты брала деньги из нашего бюджета и отдавала их ему. А мне говорила — то крыша потекла, то стиральная машина сломалась. — Она не брала, а спасала меня, — вставил Игорь, уже осознавая, что сболтнул лишнее, но остановиться не мог. — Ты не представляешь, Серёга, какие там были проценты… — Замолчи, — оборвала его Валентина, впервые за вечер повысив голос. Сергей встал из-за стола. Медленно, без резкости — но именно эта медлительность пугала больше, чем если бы он хлопнул дверью. — Мне нужно на воздух, — сказал он и вышел на балкон, оставив дверь приоткрытой. Родня замерла, не зная, доедать салаты или расходиться. Антонина Павловна переводила взгляд с сына на невестку и молчала — впервые за весь вечер молчала. Гости расходились неловко, впопыхах — кто-то бормотал про поздний час, кто-то просто исчезал, не прощаясь толком. Игорь, протрезвевший от собственных слов быстрее, чем от воздуха, попытался подойти к сестре. — Валь, я не хотел… — Уходи, Игорь. Пожалуйста. Он ушёл, сгорбившись, будто стал меньше ростом. Антонина Павловна задержалась у двери дольше остальных. — Восемь лет, значит, — сказала она, не глядя на невестку. — А я тебя всё прижимистой считала.