Игорь звонил ещё долго. То обвинял её, что она разрушила брак из-за денег. То просил на...
Игорь звонил ещё долго. То обвинял её, что она разрушила брак из-за денег. То просил начать сначала. То говорил, что мать действительно перегнула, но «нельзя же было громить квартиру». Ольга не спорила с последним. Да, нельзя. Она сама это понимала. Ей было стыдно за то, как она сорвалась. Но этот стыд не возвращал доверие к мужу. Сам Игорь так и остался у Тамары Павловны. Первое время она держала его ещё крепче, чем раньше. Карта Игоря снова лежала у неё. Теперь он даже не спорил. Возможно, из чувства вины, возможно, потому что так было привычнее. Мать рассказывала всем знакомым, что спасла сына от «неуравновешенной женщины». Но спасённым Игорь себя не чувствовал. Через несколько месяцев он увидел Ольгу случайно у торгового центра. Она шла одна, в пальто, с пакетом из аптеки. Увидела его и остановилась. — Привет. — Привет. Он выглядел старше, чем раньше. Или просто устал. — Я слышал, ты сняла квартиру. — Да. — Хорошая? — Обычная. Он кивнул. — Мама до сих пор вспоминает тот сервиз. — Не сомневаюсь. — Я иногда думаю... если бы я тогда просто сказал ей вернуть тебе карту, всё бы не дошло до этого. Ольга посмотрела на него спокойно. — Конечно, не дошло бы. — Я правда не понимал, насколько это для тебя серьёзно. — Ты понимал. Тебе было страшнее перечить маме, чем видеть, что происходит со мной. Он не спорил. — Ты совсем не хочешь попробовать ещё раз? — Нет. — Даже если я съеду? — Ты не съехал. Игорь опустил глаза. Это было всё, что нужно было сказать. Ольга ушла первой. За спиной остался человек, который всё ещё мог бы выбрать самостоятельность, но каждый раз откладывал этот выбор на потом. Тамара Павловна получила обратно полный контроль над сыном и квартирой, но лишилась невестки, денег, которые та приносила в дом, и удобной уверенности, что её правила будут принимать бесконечно. Хрусталь больше не стоял в серванте, и пустые места на полках долго напоминали ей о том вечере. Игорь остался между матерью и собственной трусостью. Он не потерял крышу над головой, не остался без еды и работы. Но потерял семью, потому что так и не сумел сказать простую фразу: «Это её деньги». А Ольга заплатила за свободу дорого — разводом, стыдом за собственный срыв, месяцем на чужом диване и необходимостью начинать всё заново. Но одна вещь после этого стала для неё почти символом нормальной жизни. Когда приходило уведомление о зарплате, она больше никому не объясняла, куда потратит свои деньги… Автор: Психология ужаса/Рассказы