Второй бокал разбился рядом с первым.
Второй бокал разбился рядом с первым. Тамара Павловна дрожащими руками протянула карту. — Забирай! Забирай и убирайся из моего дома! Ольга выхватила карту. — С удовольствием. После этого злость исчезла так же резко, как пришла. Она стояла среди осколков и вдруг почувствовала только тошноту и страшную усталость. Гостиная выглядела разгромленной: на ковре блестело стекло, на кухне хрустело под ногами. Тамара Павловна плакала и одновременно ругалась, повторяя, что Ольга «показала своё настоящее лицо». Ольга не отвечала. Она прошла в спальню, достала чемодан, сумку и начала собираться. Быстро. Без привычной суеты. Документы. Одежда. Ноутбук. Косметика. Зарядки. Несколько книг. Всё, что принадлежало ей. Тамара Павловна звонила Игорю. Ольга слышала обрывки: — Она всё разбила!.. Да, всё!.. Хрусталь тоже!.. Приезжай немедленно! Ольга вышла из комнаты через пятнадцать минут. — Ты мне всё возместишь, — сказала свекровь. — Хорошо. Посчитайте и напишите. — Думаешь, так просто уйдёшь? — Да. — А Игорь? — Пусть решает сам. Она вызвала такси и уехала к подруге Лене, с которой когда-то снимала квартиру. Игорь приехал домой через полчаса после её ухода. То, что он увидел, его потрясло. Мать стояла посреди кухни с веником и плакала. На полу были осколки. В гостиной пустовали две полки серванта. — Господи, — сказал он. — Что здесь было? — Твоя жена показала, кто она есть, — ответила Тамара Павловна. — Психованная. Я её в дом пустила, кормила, терпела, а она мне сервиз разбила. Игорь сначала хотел звонить Ольге. Потом мать схватила его за руку. — Ты только попробуй сейчас за ней побежать. — Мам, она моя жена. — Жена? После этого? Она могла меня ударить! — Она тебя ударила? — Нет. Но могла! Он посмотрел на дверь, потом на телефон, потом на мать. И снова выбрал самый привычный путь — остаться там, где не надо принимать взрослое решение. Ольге он написал ночью: «Ты совсем с ума сошла. Мама в шоке». Она ответила: «Я тоже была в шоке, когда мне пришлось занимать деньги на лекарства при полной зарплате на карте». «Надо было поговорить». «Я говорила». «Ты разбила вещи моей матери». «Я оплачу ущерб». «И это всё?» Ольга долго смотрела на экран, потом написала: «Нет. Ещё я завтра заблокирую старую карту и выпущу новую. И больше никто, кроме меня, не будет держать её в руках». После этого Игорь не отвечал до утра. Первый месяц Ольга прожила у подруги. Это было тесно и неудобно. Чемодан стоял у стены. Работать приходилось за кухонным столом. Свою половину за продукты и коммуналку она отдавала сразу. Но впервые за долгое время никто не спрашивал, зачем ей новая зубная паста и почему она купила яблоки дороже, чем на рынке. Тамара Павловна прислала список ущерба. Сумма оказалась огромной — туда попали не только разбитые вещи, но и «моральная ценность» хрусталя. Ольга перевела разумную сумму за посуду и написала, что остальное обсуждать не будет. Игорь несколько раз приезжал к ней на работу. Сначала злой. — Ты должна извиниться перед мамой. — Я извиняюсь за то, что разбила посуду. Но за то, что забрала свою карту, не извинюсь. Потом растерянный. — Может, снимем жильё отдельно? — Сейчас? — Ну да. — А где ты был, когда я просила об этом два месяца назад? Он не находил ответа. Наконец, однажды вечером он сказал: — Мама считает, что после того, что случилось, я не могу просто уйти. Ей плохо. Она боится оставаться одна. Ольга кивнула. — Вот и ответ. — На что? — На всё. Через месяц она сняла небольшую однокомнатную квартиру. Не в центре, не новую, зато свою на условиях, которые выбирала сама. Первый вечер там показался странным. Пустые стены, складной стол, матрас, купленный с доставкой. И собственная банковская карта в кошельке. Она заказала еду. Просто потому, что захотела. Потом купила в ближайшей аптеке лекарства, запасные колготки и крем для рук. Никто не спросил, почему именно этот крем и нельзя ли потерпеть до следующей недели. Заявление на развод она подала через несколько дней.