Она кричала это уже стоя, в домашней тунике, уперев ладони в край стола. Игорь сидел на...
Она кричала это уже стоя, в домашней тунике, уперев ладони в край стола. Игорь сидел напротив в джинсах и футболке, лицо у него стало жёстким, почти злым. Тамара Павловна перестала даже изображать, что моет посуду. Она сложила руки на груди и смотрела на невестку так, будто та только что объявила войну. — Ты слышишь, как она разговаривает? — спросила она сына. — Слышу, — ответил Игорь. — Оля, ты можешь нормально объяснить? — А что тут объяснять? Мои деньги — это мои деньги. Мы можем договариваться, сколько я отдаю в общий бюджет. Но карту я никому не дам. — Вот видишь, — тут же подхватила Тамара Павловна. — «Мои деньги». А семья где? Семья у неё отдельно. — Семья — это не когда свекровь забирает чужую зарплату. — Не забираю! Управляю. Потому что кто-то должен думать головой. — Я сама умею думать. — Если бы умела, у тебя бы уже были накопления. Ольга рассмеялась резко, без веселья. — У меня есть накопления. Просто я не обязана отчитываться вам за каждую тысячу. Тамара Павловна прищурилась. — Так ты ещё и деньги от нас прячешь? — От вас? А почему я вообще должна их вам показывать? Игорь поднялся из-за стола. — Оля, хватит заводиться. Мама предлагает удобную схему. Мы хотим накопить на жильё. Если каждый будет тратить как хочет, ничего не получится. — Прекрасно. Тогда давай откроем общий счёт на нас двоих. Будем переводить туда одинаковый процент зарплаты. — А зачем усложнять? — спросил он. — Мама лучше умеет вести бюджет. Ольга посмотрела на мужа и впервые ясно почувствовала, насколько унизительно звучит эта фраза. Не «мы разберёмся». Не «я умею». Даже не «давай попробуем». Мама лучше умеет. — Нет, — сказала она. — Я карту не отдам. На этом разговор не закончился. Он только начался. Следующие две недели тема денег всплывала каждый день. Тамара Павловна словно выбрала стратегию медленного давления. Она не требовала карту в открытую. Она ставила вопросы так, чтобы Ольга постоянно выглядела неблагодарной. — Я тут расходы посчитала, — говорила она за завтраком. — У нас продукты подорожали. Оля, ты в этом месяце больше дашь? Или вечером: — Игорь, я записала, сколько вы тратите на ерунду. Посмотри потом, там очень наглядно. Или, проходя мимо Ольги в новой блузке: — Симпатичная. Дорогая, наверное. Ну, у каждого свои приоритеты. Игорь сначала молчал, потом тоже стал меняться. Раньше он почти не спрашивал, на что Ольга тратит свои деньги. Теперь вдруг начал замечать маникюр, такси, кофе, подарки подруге. — Ты могла бы и на автобусе доехать. — Ты опять брала кофе навынос? — Зачем тебе ещё одни колготки, у тебя же есть? Ольга поначалу отвечала с раздражением, потом стала просто замолкать. Ей не хотелось каждый вечер превращать в бухгалтерский отчёт. Она работала менеджером в оптовой компании и получала стабильно, хотя без особых излишеств. Деньги свои она знала хорошо. Кредитов не было. Долгов тоже. Пару раз в месяц могла купить одежду или косметику, но никогда не спускала зарплату за неделю. До замужества спокойно снимала жильё с подругой и сама себя обеспечивала. Именно это почему-то особенно раздражало Тамару Павловну. Свекрови нужно было не просто участие Ольги в расходах. Ей нужен был контроль. Однажды вечером Тамара Павловна принесла на кухню школьную тетрадь и положила перед ними. — Вот, — сказала она. — Я расписала план на три месяца. Игорь переводит мне сорок пять тысяч, Ольга — пятьдесят. Десять оставляете себе на проезд и мелкие расходы. Всё остальное я складываю отдельно на будущую квартиру. Ольга открыла тетрадь. Там действительно были столбцы: еда, свет, вода, бытовое, лекарства, накопления. Под каждой категорией — суммы. Даже строка «личное» была. — А почему у Игоря на личное двенадцать, а у меня десять? — спросила она. Тамара Павловна даже не смутилась. — У мужчин расходов больше. Машина, бензин, обеды. — Машина ваша. И бензин вы иногда тоже оплачиваете. — Ну не придирайся. Ольга закрыла тетрадь. — Я в этом не участвую. Игорь отложил вилку. — Оля, мы уже это обсуждали.