Он потянулся к ней, но она отпрянула так резко, будто увидела перед собой чужого.
Он потянулся к ней, но она отпрянула так резко, будто увидела перед собой чужого. В этот момент в сумке завибрировал телефон. Потом снова. И ещё раз. На экране, который Марина не могла сейчас даже толком разглядеть, наверняка высвечивалось имя Олега. Виктор тоже услышал вибрацию и застыл. В дверь позвонили. Один раз. Потом второй. — Сиди тихо, — быстро сказал Виктор. Марина подняла на него глаза. У неё шумело в голове, из носа текла кровь, рука горела от боли, но именно эта фраза вдруг вернула ей ясность. «Сиди тихо». Как будто она уже принадлежала не себе, а его плану, его спасению, его очередному Звонок прозвенел снова, настойчивее. Виктор пошёл к двери. Марина, держась за стену, попыталась подняться. Ноги дрожали. Она слышала, как щёлкнул замок, как Виктор что-то коротко сказал, а потом в коридоре раздался глухой, сдержанный голос Олега: — Марина где? — Тебя это не касается. — Отойди. Олег вошёл почти силой. Марина увидела его из-за плеча Виктора: тёмная куртка, напряжённое лицо, глаза, в которых за одну секунду отразилось всё — чемодан на полу, её кровь, перекошенный ворот толстовки. Он шагнул вперёд так быстро, что Виктор инстинктивно отступил. — Ты что с ней сделал? — спросил Олег, и в его голосе уже не было ничего мягкого. — Не лезь не в своё дело, — буркнул Виктор, но уверенности в нём больше не осталось. Олег сжал кулаки. Марина даже испугалась не за Виктора — за то, как легко сейчас всё может превратиться в драку, после которой каждый начнёт оправдываться, а главное опять потеряется. — Не надо, — выговорила она, зажимая ладонью нос. — Олег, не надо. Он повернулся к ней, и это движение будто выдернуло его из ярости. — Марин, тебе скорую... — Сначала полицию, — сказала она. — Сначала полицию. Виктор дёрнулся. — Ты совсем с ума сошла? Из-за чего полицию? Ты сама упала. Марина посмотрела на него так, как не смотрела никогда за все годы брака. Без попытки договориться. Без надежды быть понятой. Просто как на человека, от которого теперь нужно защищаться. — Да. И руку сама себе выкрутила? И дверь сама собой закрыла? — голос у неё дрожал, но становился всё ровнее. — Я сейчас вызову полицию и напишу заявление. Виктор побледнел. Несколько секунд он стоял, будто решая, какая версия будущего для него менее опасна. Потом резко шагнул в комнату, схватил со стула куртку и метнулся к входной двери. — Витя! — крикнула Марина скорее по инерции. Он не ответил. Через секунду хлопнула дверь чёрного хода на лестничную клетку. Олег уже достал телефон. Когда приехал наряд, у Марины дрожали колени. Один полицейский задавал обычные вопросы, второй прошёл по квартире и вернулся с сухим: никого нет. Соседка напротив приоткрыла дверь, увидела кровь на полу и тут же скрылась. Всё происходило так, будто это не её жизнь, а какая-то чужая, постыдная и громкая история. Марина написала заявление. Рука слушалась плохо, буквы получались неровными. Олег молча сидел рядом, только один раз спросил, не нужно ли ей воды. Виктору звонили — телефон был выключен. Полицейский объяснил порядок дальше, посоветовал зафиксировать травмы. Марина кивала, почти не вслушиваясь. Она всё ещё не могла уложить в голове простую вещь: человек, с которым она делила постель семь лет, удерживал её силой на полу собственного коридора. Когда дверь за полицейскими закрылась, в квартире стало так тихо, что звенело в ушах. На полу лежала выроненная Виктором перчатка. На кровати в спальне — раскрытый чемодан, рубашка, попавшая под колесо, и её паспорт на самом краю. Марина вдруг подумала, что если сейчас сядет и заплачет, то не выйдет отсюда до утра. Поэтому просто поднялась и пошла собирать дальше. Олег не вмешивался. Только молча складывал в сумки то, на что она кивала: зимнюю куртку, коробку с документами, ноутбук, лекарства. Один раз он остановился у комода и спросил: — Фото брать?