У Саши случилась личная драма, а точнее, она влюбилась в географа, Евгения Олеговича, э... — 25 июля 2026 г. в 06:57:44.764
У Саши случилась личная драма, а точнее, она влюбилась в географа, Евгения Олеговича, это был тайный роман, хи–хи, ха–ха, а потом выяснилось, что географ совсем на Сашу видов не имеет, он нашел себе кого–то из города. И случилось это на курсах, куда его, конечно из добрых побуждений, отправила Зоя Михайловна. — Вы специально это, да?! — шипела Саша в кабинете завуча, уперев жесткие кулачки в покрытый лаком, темного дерева, стол, Зоина нежная любовь. — Вы надеетесь, что я тут осяду, а он уедет, и я не выйду замуж, и в декрет не уйду, и буду всю жизнь, как вы, ковыряться с малышней?! Дудки! Я счастливой хочу быть, я себя, Зоя Михайловна, не на помойке нашла! — Да мы все себя не там нашли, Саша, ты выбирай, пожалуйста, выражения, — строго одернула ее Зоя. — Но нельзя же вот так, из–за личной жизни, убегать! Сашенька, у нас набран класс, мы не… — Вы «не», а я могу. Всё, вот заявление, давайте трудовую, я уезжаю! — И выскочила из кабинета, хлопнув дверью… …Павел Антонович убрал паяльник, разложенную на столе газетку с какими–то железками, ушел «подтапливать», а Зоя опять села в кресло, как будто задремала. …— Зойка! Распределение вывесили! — звонко кричит в коридоре Поленька, Зоина подруга. — Иди скорее, Зоя! Сюда! Выпускники педагогического института сгрудились у стенда, едва не раздавив своими молодыми, крепкими плечами сухонького секретаря, Дарью Петровну. Та, скукожившись, быстро юркнула мимо чьих–то торсов и прессов, натолкнулась на Зою, та смущенно улыбнулась. — Беги, детка, там все написано… — прошептала Дарья Петровна, что только не перекрестила девушку, и ушла. А Зоя, схватив Полину за руку, искала свою фамилию. — Ну, что? Господи, Зойка, я так рада! — рассмеялась Поля, принялась кружиться. Полинка всегда была звонкая, веселая, улыбалась, шутила, даже когда было тяжело: когда срезалась на экзаменах и приходилось пересдавать, когда болела пневмонией и лежала в больнице, когда ушел ее отец, а следом и мама, когда… Полине было нелегко, но это словно подстегивало ее еще больше улыбаться. — Так же легче, Зоя! — поясняла она подруге. — Так беда бояться будет, ей же неприятно, что мы радуемся. И она уйдет. Зоя кивала. С Полей, действительно, было совсем не страшно. Родители, правда, отпустили Зою с трудом, но против распределения не поспоришь! Не страшно ехать в Толпаково, какую–то глушь, работать там в школе, жить в выделенной девчонкам избе с мышами и тараканами, если там будет Полинка. — Вот тебе и «Федорино горе»! — смеялась та, размазывая грязь по полу. — Ничего, мы тут с тобой такую красоту наведем, нас в пример ставить будут! Так и вышло. Девушки отчистили, отбелили избу, повесили свежие шторки, что соседка, баба Нина, дала им «просто так, чтобы было добро», помыли окна, теперь они светились на солнышке и приходилось жмуриться от того, как светло в доме, набили полки, расставили книги, развесили фотографии любимых артистов, обжились. И школа приняла их хорошо. Специалистов не хватало, а тут сразу две девочки, яркие, с горящими глазами! Полине дали третий класс, Зое – первый. Ох, и боялась она! А что родители? А вдруг не справится? А если не будут слушаться? — Ты, что, Зайка?! Тебя невозможно не слушаться, ты же настоящая! — улыбнулась Полина.