Так и вышло. Все годы их совместной жизни в городе Евгения мужественно отрабатывала сво...
Так и вышло. Все годы их совместной жизни в городе Евгения мужественно отрабатывала свою часть домашней каторги, как они шутливо называли между собой работу на даче. Правда, труды частично окупались урожаем овощей, фруктов и ягод, свежим воздухом и букетами роскошных цветов, которые Ольга Владимировна умела выращивать как настоящая мастерица. Отношения со свекровью не то чтобы не складывались — они общались, уважали друг друга, поздравляли с праздниками, но особой душевной теплоты за все эти годы так и не появилось. Ольга Владимировна была женщиной, безусловно, мудрой. Понимая, что сын жену любит, в их отношения она не лезла, не пыталась отвоевать Сергея, вежливо помалкивала. Но Евгению никогда не покидало ощущение, что свекровь всё время чего-то ждёт. Например, её ошибок, которые приведут к разрыву с сыном. Это было настолько глупо, что Евгения злилась и ещё больше отдалялась от свекрови. А после одного случайно подслушанного разговора и вовсе махнула на всё рукой. — А чего с неё взять? Приехала из жуткой тьмутаракани, — вещала Ольга Владимировна кому-то из своих подруг, не подозревая, что за дверью стоит Евгения и боится пропустить хоть слово. — Конечно, пришлось наверх пробиваться. Нет, в уме и настойчивости я ей никогда не отказывала. Этого у неё не отнимешь. Добилась сама положения, карьеру сделала. Хотя, знаешь, не верю я, что там обошлось без шашней с каким-нибудь начальничком. Ну, знаешь, как это у молодых специалисток обычно бывает. Да и что это за работа такая — прости, господи, мороженое делать? Я его вообще терпеть не могу. И в моего Сергея вцепилась, как клещ. А ведь у него, между прочим, отличные варианты были. Он на третьем курсе с такой чудесной девочкой дружил... Не чета этой мороженщице. Евгения жила, обрастала заботами и проблемами. По мере того как её положение на комбинате становилось всё более значительным, дел прибавлялось, а времени катастрофически не хватало. Сын Роман рос далеко не самым «подарочным» ребёнком и тоже требовал внимания и всё того же времени, которого взять было просто неоткуда. И вот сейчас, вместо того чтобы хоть немного передохнуть или заняться накопившимися домашними делами, она тащилась на дачу к свекрови. Всё потому, что Сергей вчера позвонил из командировки и слёзно попросил проведать мать. У него, видите ли, душа не на месте. Хотя Ольга Владимировна и в самом деле в последнее время стала жаловаться на здоровье. Такими темпами Евгения скоро сама начнёт жаловаться: «Как же хочется отдохнуть». Она ещё раз вздохнула, вспоминая о недосягаемом отпуске, и, подтянувшись повыше на скользком сиденье, тяжело выдохнула. Если у человека нет нормального отпуска, то у него должны быть хотя бы полноценные выходные с долгим, продолжительным утренним сном. Но это желание так и осталось неосуществлённой мечтой, а законные выходные, которые у Евгении всё же были, давно превратились в нечто такое, что после них в воскресенье, ближе к обеду, начинало хотеться на работу. Да ещё эти ужасные вокзальные лавки — совершенно бесчеловечной, вернее, античеловеческой конструкции. — Ой, и не говорите! Это ж надо было додуматься — сидушку из железа сделать, да ещё и дырками натыкать. Вот бы этого умника, который их придумал, да этой же железкой по башке! Или нет, заставить его самого всю жизнь на них сидеть, — раздался вдруг справа женский голос, прервавший её мысли. Евгения обернулась. Рядом с ней сидела полная, улыбчивая женщина, которой на вид можно было дать лет шестьдесят, а может, и больше. Её круглое лицо было таким довольным и безмятежным, что казалось моложе возможных лет. И только глубокие морщинки и совершенно седые волосы выдавали почтенный возраст. Евгения, услышав от незнакомки свои собственные мысли, невольно кивнула.