— Девушка, отдайте и мне, пожалуйста, порцию вашей гадости, — вдруг раздался звонкий му...
— Девушка, отдайте и мне, пожалуйста, порцию вашей гадости, — вдруг раздался звонкий мужской голос, и к стоящему на прилавке стаканчику протянулась рука в клетчатом рукаве. Через несколько секунд раздалось выразительное чавканье, а затем: — О, это очень вкусно, просто потрясающе. А можно ещё? Евгения протянула ему ещё одну порцию, подняла глаза и тут же, неожиданно для себя смутившись, опустила их. Стоящий перед прилавком молодой мужчина смотрел на неё очень необычным взглядом, отчего на душе стало тревожно, весело и жарко одновременно. — Знаете, это самое вкусное мороженое, которое я когда-либо ел в своей жизни, — громко заявил парень, продолжая смотреть на неё своими проницательными серыми глазами. — А я, между прочим, не последний человек в этом деле. Мороженое с детства обожаю. Скажите, а если я съем десять порций вашего мороженого, вы согласитесь пойти со мной в кино, например? — Если вы съедите десять порций, ни в какое кино вы не пойдёте, — заявила Евгения, наконец полностью придя в себя. — Ни один, ни со мной, ни ещё с кем-то. Потому что попадёте в больницу с ангиной или с отравлением. — Потому что гадость, — с готовностью подсказала вредная тётка, которая, несмотря на отвращение к продукции комбината, продолжала торчать рядом. Парень в клетчатой рубашке с возмущением взглянул на скептически настроенную даму, решительно взял с прилавка два стаканчика с шариками мороженого и один из них протянул явно страдающему малышу. Отношения с Сергеем, как представился лохматый сероглазый любитель мороженого, развивались с такой стремительной скоростью, что Евгения даже немного испугалась. С того самого момента, как он остановился перед её прилавком, он, казалось, не оставлял её больше ни на минуту, заполнив Женину, надо признать, довольно однообразную до этого жизнь до краёв. Правда, до встречи с Сергеем она, как выяснилось, и не подозревала, что живёт скучно, но теперь всё стало совсем по-другому. Через пару лет они поженились, потом родился сын Роман, и всё в жизни Евгении было хорошо, кроме одного. Судьба, такая щедрая на удачи, подставила ей подножку в самом неожиданном месте — в отношениях с матерью Сергея. Свекровь звали Ольгой Владимировной. Она вовсе не была той тёщей, которая лезет с бесконечными указаниями, как варить супы, стирать бельё и раскладывать вещи по шкафам. Она не устраивала ревизий холодильника и не критиковала воспитание внука. Она вообще редко появлялась в их городской квартире, предпочитая с ранней весны до глубокой осени жить на своей даче — большой благоустроенной, скорее похожей на солидный загородный дом. Участок был огромным, засаженным деревьями и кустарниками, между которыми красовались цветники. Огород тоже был весьма приличных размеров. — Как же она тут одна управляется? — удивилась Евгения, впервые приехавшая на дачу к свекрови. Даже её, с детства привыкшую к работе в огороде, поразил объём дел, которые здесь ежедневно требовалось выполнять, чтобы поддерживать такой порядок. — Так она и не одна, мы же помогаем, — улыбнулся Сергей. Он попытался сделать это весело и беззаботно, но Евгения успела заметить промелькнувшую по его лицу усталость. «Ну понятно, — подумала она тогда. — Что называется, добро пожаловать на семейные галеры. Придётся, видимо, ездить сюда часто и надолго и помогать со всем этим хозяйством».