— Глеба Сергеевича нет. Он уехал два часа назад. — Ассистентка отвела взгляд. — И забра...
— Глеба Сергеевича нет. Он уехал два часа назад. — Ассистентка отвела взгляд. — И забрал папки с финансовой отчётностью за последний квартал. Сказал: «Вы в курсе». Сердце тревожно ёкнуло. Глеб исчез вместе с документами, которые могли бы стать основой уголовного дела, если их правильно подготовить. Сомнений больше не оставалось. Друг продал его. Катастрофа развивалась стремительно. На следующее утро грянул гром. В офис нагрянули проверки. Конкуренты, внезапно получившие внутреннюю документацию «Стрельцов Инвест», обвинили компанию в мошенничестве на тендерах, и банки моментально заблокировали счета. Телефон разрывался от звонков заказчиков, в одностороннем порядке расторгавших договоры. Илья сидел в пустом кабинете, перебирая копии подложных документов, которые ему швырнул на стол следователь. Взгляд зацепился за визу на одном из актов. Специфический, чуть летящий почерк. Подпись Ларисы. Он вызвал её к себе. Девушка вошла, бледная, как мел. — За что? — Илья бросил документ на стол. — Я же платил тебе выше рынка, оплачивал страховку. За что ты сливала информацию Жукову? Лариса задрожала. Слёзы брызнули из её глаз. Она опустилась на стул, закрывая лицо руками. — Моя младшая сестра. Жуков показал мне фотографии, как за ней каждый день следят. Он сказал, что если я не буду сотрудничать, то её посадят. Я не хотела, Илья Сергеевич, я просто хотела спасти сестру. Илья смотрел на её вздрагивающие плечи, чувствуя смертельную усталость. — Уходи. Просто уходи. Она поднялась, вытирая щёки, и, уже взявшись за ручку двери, обернулась. — Я виновата, конечно, но есть человек, который предал вас гораздо раньше меня, и это не тот, на кого вы думаете. Вечером того же дня дверь квартиры Ильи открылась своим ключом. Он резко обернулся, готовясь к худшему. На пороге стоял Глеб, измотанный трёхдневной щетиной, но с абсолютно прямым взглядом. Илья шагнул к нему, сжимая кулаки. — Хватило наглости вернуться. Сколько Стрельцов заплатил тебе за мою компанию? Глеб не стал защищаться. Он молча достал из-за пазухи флешку и положил её на тумбочку. — Я не встречался со Стрельцовым ради предательства, болван. Я понял, что у нас завёлся крот ещё четыре месяца назад, когда сорвался третий тендер подряд. И тогда я решил, что нужно бить врага на его территории. Илья замер. — Все эти месяцы я изображал перед людьми Жукова продажную гадину. Готов выслужиться перед новым хозяином, лишь бы он поверил и подпустил меня ближе, — продолжал Глеб. — Здесь финансовые проводки. Чёрная бухгалтерия Стрельцова. Доказательства рейдерских захватов, откупа чиновников и искусственного раздувания долгов, включая долг твоего брата. Я забрал наши документы, чтобы они не смогли пришить нам свои махинации. Осознание ударило наотмашь. Он ошибался в лучшем друге. В то время как сам убивался своим одиночеством, Глеб рисковал свободой ради их общего дела. Илья протянул руку, и мужчины крепко сжали друг другу предплечье. Прежнее доверие вернулось. В это же время на другом конце города разворачивалась своя драма. Ксения сидела у постели матери. Ирине Валерьевне стало резко хуже. Дыхание давалось с трудом. — Дочка. — Женщина слабо рукой указала на старую шкатулку, стоявшую на комоде. — Там второе дно. Достань. Ксения выполнила просьбу. Под бархатной обивкой оказался старый кассетный диктофон. — Твой дедушка был умным человеком, — прошептала мать. — В тот день, когда он понял, что Родион решил его убрать, он записал их разговор. А Стрельцов не знал. Я спрятала это, боялась. Возьми, это разрушит его.