— Ну, наконец-то, — Людмила Львовна встретила Марину около входной двери. Как только та...
— Ну, наконец-то, — Людмила Львовна встретила Марину около входной двери. Как только та перешагнула порог квартиры, словно караулила её приход и не хотела терять ни секунды. — Мариш, ты только не волнуйся, ладно? Но мне нужно сообщить тебе нечто невероятное. Женщина сама выглядела ужасно взволнованной. Откровенно говоря, Марина никогда не видела Людмилу Львовну в таком состоянии. — Что случилось? — перепугалась она. — Что-то с мамой? Или подожди, ты что-то говорила об этой девочке, о Ксении? — Она всё-таки что-то успела натворить? Что-то украла и смылась? — допытывалась Марина. — Да перестань ты глупости-то говорить, — неожиданно рассердилась Людмила. — Послушай меня, Мариш. Хотя я даже не знаю, как тебе это сказать. Вроде столько слов в голове вертелось, а когда до дела дошло, ни одного предложения связать не могу. В общем, знаешь, мне кажется, ты только не подумай, что я спятила, из ума выжила или головой ударилась. Нет. Но, видишь ли, мне кажется, что эта девочка Ксюша… Как бы это сказать? В общем, она дочь одной нашей очень давней знакомой, нашей очень близкой знакомой, даже родной, особенно для твоей мамы и для тебя самой. — Ты спятила или всё-таки ударилась головой, — убеждённо заявила Марина. — У мамы же никогда никого из родных не было. — Вот я знала, что ты не поверишь, — кивнула Людмила. — Откровенно говоря, я и сама боюсь поверить в это спустя столько лет, это было бы просто невероятно. Поэтому для начала мы должны всё проверить, понимаешь? Убедиться, что это не ошибка и не наваждение, что сходство девочек не случайно — это не просто каприз природы, а в самом деле результат родства. Нужно сначала всё проверить, потому что второй раз такой потери Галина просто не перенесёт. — Я ничего не понимаю. Какие-то девочки, ошибки, родственницы, потери. Маму зачем-то приплела. Людочка, что с тобой? — Марина сжала виски ладонями. — Послушай, Марина. — Людмила вдруг сгорбилась, словно внезапно смертельно устала и говорила с трудом. — Когда ты уехала, мы с Ксюшей поговорили. Может, я и внушила какое-то доверие, уж не знаю. Но девочка как-то немного расслабилась, разоткровенничалась. Да и моя картошка по-французски ей явно пришлась по вкусу, — Людмила не удержалась и улыбнулась. — Так вот, слово за слово, мы с ней разговорились. Я узнала, что её маму зовут Наталья Андреевна. Ей тридцать восемь лет, и родилась она третьего апреля. И у неё вот здесь, на предплечье, необычной формы родимое пятнышко, похожее на листик клевера. Я это пятнышко запомнила на всю жизнь — видела его у младенца Наташи, когда та ещё лежала в коляске. Такие приметы не забываются. — И что? — осторожно спросила Марина, с тревогой приглядываясь к Людмиле Львовне. «Нет, а вдруг женщина и в самом деле сошла с ума? Это начинает походить на какое-то индийское кино, особенно разговоры про необычные родимые пятна». — Много лет назад я и твоя мама знали эту женщину. Вернее, тогда она была совсем маленькой девочкой, младенцем. В общем, все эти годы мы ничего о ней не слышали, хотя много раз пытались узнать. И вот сегодня ты вдруг приводишь в дом эту девочку, её дочь, и я хотела бы… Нет, нам нужно увидеть её, понимаешь, убедиться, что это она. — Да кто она-то? — не выдержала Марина. — Наталья, — тихо, едва шевеля губами, произнесла Людмила Львовна. — Наташенька. — Так, стоп. — Марина глубоко вдохнула и внимательно посмотрела на Людмилу. — Я не знаю, что тут произошло, пока меня не было, и что с тобой сделала эта девчонка, но мне кажется, что ты явно не в порядке. Началось со знакомых младенцев, а закончили какими-то Наташеньками в родимых пятнах. Тётушка Людочка, мне кажется, ты всё-таки пересмотрела своих любимых сериалов. Да ещё девица эта тебе явно чего-то наплела.