Ольга Караванова|Психоанализ между строк

Иногда я думаю, что наша взрослая жизнь - это строгое пальто, надетое поверх детской пижамы с динозаврами. И когда наше взрослое Я вдруг сталкивается со сложным уровнем под названием «Реальность», пальто распахивается, и включается «магическое мышление»: мы стучим по дереву и судорожно ищем «знаки Вселенной». В тех или иных дозах магическое мышление есть у каждого из нас (сесть «на дорожку», надеть «счастливые» носки на экзамен и т.д). Но когда оно подменяет собой подлинный опыт, мы запечатываем себя внутри зазеркалья, где действуют законы детского всемогущества: ничто плохое не может случиться, если «всё сделать правильно». И в этом состоянии мы верим, что между «я подумал» и «оно случилось» есть невидимая ниточка, за которую можно дёрнуть. На ранних этапах нашего развития между мыслью …

Иногда я встречаю людей, для которых материальное богатство стало протезом их «Я», банковский счет - подтверждением того, что они существуют, а успех превратился в экзоскелет, скрывающий их внутреннюю хрупкость. Когда обладание («Я есть то, что у меня есть») подменяет бытие («Я есть я»), деньги перестают быть кошельком в кармане, они становятся чешуей, приросшей к телу. Зигмунд Фрейд писал, что человек- это «Бог на протезах». Когда такой «протез» (например, дорогой автомобиль) повреждается, боль ощущается не в кошельке, а в самом центре Я — как если бы удар пришелся по живому органу. В «фаллическом контексте» деньги становятся инструментом, позволяющим купить иллюзию того, что тебе никто не нужен, и попыткой превратить отношения в транзакции. И в этой системе координат исчезают горизонт…

Они сидели в полумраке кухни, где даже воздух казался спрессованным от напряжения. Его душа не знала складок, в ней царила абсолютная, стерильная пустота, похожая на вымытый хлоркой морг. Там не было места боли, потому что всю боль он еще на взлете через невидимые шлюзы переправлял наружу. А в ее глазах застыло немое отчаяние человека, который третий час пытается вспомнить, в какой именно момент она сошел с ума. Липкий стыд, вина за то, что она «опять все испортила», и глухая, удушливая тревога, от которой не было спасения... Поль-Клод Ракамье, французский психоаналитик, в 80–годах XX векаввел понятие нарциссической перверсии. Нарциссический перверт, в отличие от невротика, носящего свои тревоги внутри в виде сомнений и симптомов, не имеет внутреннего конфликта. Его психика устроена та…

Утро в супермаркете пахло подгоревшим круассаном и чистящим средством. Она стояла у стеллажа с консервированным горошком, будто хотела спрятаться среди бакалейных сокровищ от его сообщения: «Нам нужно поговорить». Короткий синтаксический конструкт «Нам надо поговорить» — это не сообщение, это «предвосхищающая тревога». Это туман, в котором мерещится всё и сразу. Это чистый лист, на который проекция тут же выливает ведро чернил, лишая главного: иллюзии, что завтра всё будет так же, как вчера. И наше Я, секунду назад мирно вышивающее крестиком душевный гомеостаз, начинает судорожно перебирать все вытесненные грехи со времен детского сада: «Что я сделала?». Если бы у этой фразы был свой парфюмерный бренд, он назывался бы «Eau de Catastrophe» и разил бы сложным, многослойным коктейлем. В его…

Про аллергию и «аллергичные» отношения #аллергия

Представьте себе человека, который, пытаясь остановить пожар, выбрасывает в окно не только горящие угли, но и антикварный рояль, семейные фотоальбомы и надежду на лучшее . Когда наши чувства становятся слишком «горячими» внутри, наше Я выталкивает их наружу — в крик, в слёзы, в бег, в работу до изнеможения и т.д. Происходит «эвакуация»: мы открываем внутреннюю дверь и выбрасываем что-то наружу. Нам кажется, что станет легче. И становится. На время. Но вот только вместе с аффектом, отщепляется и тот участок психической ткани, который с этим аффектом соприкасался. Вместе с выплеснутой болью или яростью вовне уходят ассоциированные с ними представления, чувствительность и восприятие. Первой исчезает радость — тихо и незаметно, как гость, которого забыли позвать. Потом — способность удивлят…