ПЯТЬ МЕЧЕЙ НА КРОВИ
ПЯТЬ МЕЧЕЙ НА КРОВИ Глава 30 Горький осадок Пыльный след от карабасов и повозки из Криссиании окрасился в цвета заката, когда гости въехали в ворота Белых Тополей. Возглавлял кавалькаду сам король Криссиан. Его сопровождали всего несколько гвардейцев и слуг — визит выглядел сугубо частным, почти семейным. Встреча вышла на редкость тёплой. Криссиан сошел с коня с широкой, обезоруживающей улыбкой и крепко, по-братски обнял Урдрика, ласково потрепав того по плечу. Он отвесил безупречный, исполненный глубокого уважения поклон Элинор, восхитившись её цветущим видом, и тепло пожал руку сиру Родерику. Старый король Олдерик Мудрый, вышедший на крыльцо, при виде второго сына заметно смягчился — сердце отца всегда тосковало по единству детей. — Я приехал с миром и покаянием, отец, — негромко сказал Криссиан, смиренно склоняя голову. — Наша с Ламилией глупость едва не сожгла континент. Я понял это. В знак примирения я привез лучшее вино из личных погребов востока. Пусть оно скрепит наше согласие. Ужин накрыли на просторной деревянной веранде, продуваемой прохладным вечерним воздухом. Стол ломился от урдрикского запеченного мяса, свежего хлеба и степной зелени. Разговор лился непринужденно. Криссиан искусно расспрашивал Урдрика о конях, шутил, заставляя Элинор улыбаться, и вел себя как идеальный брат. Урдрик, пряча свой взгляд от Элинор, чувствовал, как у него отлегло от сердца — ему казалось, что семья снова может стать прежней. Когда пришло время десерта, Криссиан лично поднялся со своего места. Подав знак слуге, он взял тяжелый хрустальный кувшин, в который заранее перелили привезенное вино. Его пальцы были абсолютно спокойны, хотя в глубине карих глаз затаился хищный, замерший взгляд. — Отец, — Криссиан подошел к Олдерику и бережно налил темно-рубиновую, тягучую жидкость в его золоченый кубок. Воздух тут же наполнился сладким, пряным ароматом. — Этот кубок — за твою мудрость. За то, что ты вовремя остановил нас и уберег от непоправимого. Выпей за наше здоровье и за здоровье будущего наследника. Старый Олдерик улыбнулся, растроганный речью сына, и уже протянул руку к кубку. Но в этот момент сир Родерик, сидевший напротив, внимательно принюхался. На островах Крейгов, окруженных пиратами и контрабандистами, юношей с детства учили распознавать редкие заморские травы. Сладкий аромат вина показался ему едва заметно... тяжелым. Слишком пряным для обычного винограда. Проницательный принц торговцев не стал кричать об измене, но решил сыграть тонко, по правилам самого Криссиана. — Ваше величество, — Родерик вежливо поднял свой кубок, обращаясь к Криссиану. — У нас на северных островах есть священная традиция. Когда гость привозит вино в знак мира, он сам делает первый глоток из кубка хозяина, показывая, что его помыслы чисты, а сердце открыто. Окажите нам честь, король Криссиан. Разделите первый глоток с великим отцом. В глазах Криссиана на долю секунды промелькнул леденящий душу ужас. Его безупречная маска едва не треснула. Алхимический яд в кубке Олдерика действовал мгновенно и не имел противоядия. Сделать глоток означало подписать себе смертный приговор. — О, сир Родерик, — Криссиан мягко рассмеялся, картинно отмахиваясь. — Я бы с радостью, но увы — восточные лекари строго запретили мне пить тяжелые красные вина после долгой дороги. У меня ужасно разболелась голова от степного ветра. Я пригублю легкого белого вина Урдрика позже. Отец, прошу, не обращай внимания на эти островные суеверия. Олдерик Мудрый, который уже держал кубок в руке, замер. Его рука медленно опустилась на стол. За тридцать лет правления империей старик видел сотни заговоров и умел читать ложь по тончайшим интонациям голоса. Внезапное красноречие Криссиана, его бегающий взгляд и нелепый отказ от собственного «вина примирения» запустили в уме старого короля страшную, лавинообразную догадку.