Пять мечей на крови
Пять мечей на крови Глава 1: Игры в королевском саду Великий король Олдерик Мудрый сидел в тени раскидистого белого дуба, наблюдая за своими детьми. Солнце заливало дворцовый сад, и этот полдень казался вечным. Король улыбался, но в глубине его глаз таилась грусть — он видел, как неумолимо время, и как отчетливо в его детях проступают черты будущих суверенов. Они родились с идеальным шагом в два года, словно сама судьба отмеряла ступени для его династии. Ирдэрику исполнилось двенадцать. Возраст, когда мальчик в империи Олдерика перестает считаться ребенком. Он уже носил на поясе настоящий, хоть и затупленный стальной кинжал. Ирдэрик не бегал по траве. Он стоял рядом с наставником по оружию, скрестив руки на груди, и хмуро слушал отчет о поставках фуража для конюшен. Его плечи уже раздались в ширину, а во взгляде читалось тяжелое осознание своего первородства. Он смотрел на младших сверху вниз — не с презрением, но с грузом ответственности, которую сам на себя возложил. Ему казалось, что он уже одной ногой на троне. Десятилетний Криссиан прекрасно понимал, что в честном бою ему старшего брата не одолеть. Но Криссиан и не любил честных боев. Сейчас он сидел на мраморной скамье чуть поодаль, лениво листая тяжелый фолиант по географии. Его хитрые глаза то и дело отрывались от страниц, фиксируя каждую деталь: вот служанка выронила платок, вот гвардеец на посту зевнул. Криссиан уже умел говорить со взрослыми так, что они выкладывали ему дворцовые секреты. Когда Ирдэрик требовал подчинения силой, Криссиан добивался своего тихим шепотом и вовремя предложенным яблоком. Шум и звон доносились из центра лужайки, где хозяйничала Бримерия. В свои восемь лет она была сущим наказанием для нянек. С растрепанными рыжими волосами, в порванном на колене платье, она яростно махала деревянным мечом, заставляя пятиться двух молодых пажей. Бримерия злилась, что отец берет на охоту только Ирдэрика. Каждое ее движение было вызовом старшим братьям. Она словно пыталась доказать миру: «Я третья, я девчонка, но я заставлю вас со мной считаться». Когда один из пажей случайно поцарапал ей руку, Бримерия даже не сморгнула — лишь свирепо оскалилась и сбила его с ног точным ударом щита. Шестилетняя Ламилия брезгливо поморщилась, когда капля грязи из-под ног воюющей сестры едва не отлетела на ее туфельки. Ламилия сидела на расстеленном шелковом ковре в окружении фрейлин. Она была похожа на фарфоровую куклу: идеальные локоны, бархатное платьице, тихий, серебряный голосок. В свои шесть лет она уже была абсолютной хозяйкой женской половины замка. Ламилия знала, как надуть губки, чтобы суровый отец отменил наказание, и как улыбнуться Ирдэрику, чтобы тот отдал ей присланные из южных колоний сладости. Ее оружием была слабость, которой она пользовалась с пугающим мастерством. А в самом центре клумбы, прямо в черной жирной земле, сидел четырехлетний Урдрик. Младший сын, всеобщий любимец, которому прощалось абсолютно все. Урдрик строил крепость из грязи и веток, усердно сопя и размазывая землю по щекам. Его не волновали разговоры Ирдэрика о политике, книги Криссиана или мечи Бримерии. Когда Ламилия позвала его, поманив чистым платком, Урдрик лишь весело рассмеялся и протянул ей перепачканную ладошку с дождевым червем. Он был душой этой семьи — чистым, искренним ребенком, которого любили все без исключения. Олдерик Мудрый смотрел на них и чувствовал, как сжимается сердце. Сейчас они были едины. Но Ирдэрик уже забирал игрушки у Криссиана по праву старшего, Криссиан втихую подговаривал Бримерию отомстить Ирдэрику, Ламилия манипулировала всеми ради забавы, а маленький Урдрик просто рос, впитывая любовь, которая, возможно, однажды превратится в пепел. #пробапера@elenadefektolo