Её знают как «леди с лампой» — кроткую сестру милосердия, обходившую по ночам раненых в...
Её знают как «леди с лампой» — кроткую сестру милосердия, обходившую по ночам раненых в Крыму. Образ красивый и наполовину придуманный. Флоренс Найтингейл выросла в состоятельной английской семье, где дочери полагалось удачно выйти замуж. Она отказала женихам и объявила, что будет работать в больницах. Мать и сестра восприняли это как позор семьи. Она добивалась своего почти пятнадцать лет. В Крыму она увидела, что солдаты умирают не столько от ран, сколько от грязи, скученности и отсутствия элементарной гигиены. Вернувшись, она не стала писать трогательных воспоминаний. Она села за цифры. Собрала статистику смертности, придумала, как изобразить её так, чтобы поняли даже те, кто не хочет понимать, и добилась королевской комиссии по здоровью армии. Военные не подчинялись ей ни по одной линии. Она продавила реформу через них. Историки, читавшие её письма, отмечают: там нет кротости. Там ярость — холодная, сфокусированная и работающая годами. Вот что я хочу сказать этим примером. Злость сама по себе ничего не разрушает. Разрушает злость, которой запрещено выходить: она уходит в тело, в срывы на близких, в раздражение из-за невымытой чашки. Признанная и названная, она превращается в топливо. Именно она стоит за каждым «я больше не буду так работать». Женщине это чувство запрещают раньше всех остальных — «хорошие девочки не злятся». И вместе с ним отрезают способность говорить «нет». А вам в детстве разрешали злиться? Наталия Ширинская-Шихматова, психолог