«Я лучше не пойду к врачу».
«Я лучше не пойду к врачу». Сегодня хочу показать на одном случае, зачем мы всю эту неделю так подробно разбираемся, КАК именно устроен страх. Ко мне обратилась женщина, которая боялась врачей и медицинских обследований. Не в смысле: «Не люблю больницы». И не в смысле: «Волнуюсь перед приёмом». Страх был настолько сильным, что при виде врача могла начаться паническая атака. Однажды после обязательного медицинского осмотра у неё обнаружили показатели (это было настоящей пыткой), которые отличались от нормы, и рекомендовали дальнейшее обследование. Причём и сама она в тот период физически чувствовала себя плохо. Казалось бы, логика очевидна: мне нехорошо + врачи увидели отклонения → нужно обследоваться. Она это ПОНИМАЛА. Но обследоваться не шла. Потому что между: «Мне нужно к врачу» и «Я могу пойти к врачу» стоял страх. И вот здесь очень легко сказать человеку: «Но Вы же понимаете, что обследоваться необходимо?» Конечно понимает. Только мы уже выяснили во вторник, что одного понимания иногда недостаточно. Поэтому в работе мы стали исследовать не вопрос: «Почему Вы не идёте к врачу?» А другой: «Что с Вами происходит, когда Вы понимаете, что нужно обратиться за медицинской помощью?» И постепенно в этой истории появился совсем другой эпизод. Детство. Пневмония. Скорая помощь. Больница. Мама остаётся где-то там, а маленькая девочка остаётся в больнице одна. Врачи. Уколы. Капельницы. Процедуры. Боль. Страх. И главное — рядом нет того взрослого, к которому можно прижаться и почувствовать: «Я в безопасности». Важно: я не считаю, что любой страх врачей обязательно нужно искать в детстве. Иногда причины совсем другие. Но в этой истории детский опыт оказался очень важным. Потому что взрослой женщине врач мог говорить: «Нам нужно просто провести обследование». А её нервная система словно слышала совсем другое: ВРАЧ → БОЛЬ → СТРАШНО → Я НЕ МОГУ УЙТИ → Я ОДНА. И тогда сегодняшняя реакция перестаёт выглядеть такой уж «нелогичной». Она когда-то имела свою логику. Проблема в другом. Опасность давно изменилась. Девочка выросла. Она больше не лежит одна в больнице без мамы. Сегодня она сама может выбирать врача. Задавать вопросы. Просить объяснить процедуру. Остановиться. Уйти. И принимать решения о своём лечении. А старая реакция всё ещё может включаться так, словно ничего этого не изменилось. И вот здесь начинается психологическая работа. Не с: «Вы взрослая женщина, возьмите себя в руки». И не с: «Врачи ничего плохого Вам не сделают». А с того, чтобы постепенно помочь психике различить: ТОГДА и СЕЙЧАС. Ту маленькую девочку, у которой почти не было выбора, — и взрослую женщину, у которой выбор есть. Самого врача — и тот страх, который когда-то оказался с ним связан. Реальную медицинскую ситуацию — и то, что мгновенно дорисовывает память. А дальше — постепенно возвращать возможность делать то, что раньше управлялось страхом. Не обязательно сразу перестать бояться. Сначала важно, чтобы страх перестал единолично принимать решения. Потому что в этой истории цена избегания была уже не только психологической. Страх мешал человеку обследоваться, даже когда организм подавал сигналы, которые стоило проверить. И, пожалуй, именно поэтому мне так важно не просто спросить клиента: «Чего Вы боитесь?» Мне важно понять: что происходит за секунду ДО страха; что человек представляет; что чувствует телом; что вспоминает; что делает после; и чему за много лет научилась его нервная система. Иногда за фразой: «Я боюсь врачей» скрывается история, которая началась много лет назад. И когда мы её видим, вместо: «Что со мной не так?» может появиться совсем другой вопрос: «Когда-то эта реакция пыталась меня защитить. Но нужна ли мне именно такая защита СЕЙЧАС?» 🌿 Ваш психолог Ольга Брагина 🩷