«Нить судьбы, или не оплаканные младенцы»
«Нить судьбы, или не оплаканные младенцы» не выдуманные истории из терапевтической практики. Проводя тренинги для родителей, я часто использую фразу: «Станьте поведенческим детективом». Именно увлеченность произведениями Артура Конан Дойла была одной из моих тропинок в профессию. Распутывая дела вместе с Шерлоком, мне было важно понять, что побудило «злодея» совершить то или иное преступление. И по сей день я люблю детективные истории, люблю находить причинно-следственные связи в поведении персонажа в настоящем с тем, что пришлось ему прожить и испытать в детстве. Поиск этих связей и распутывание «нитей судьбы» — то, что очень роднит деятельность психолога-консультанта с деятельностью детектива. Еще одно сходство — умение строить гипотезы, опираясь на закономерности. Применительно к психике это закономерности ее развития и связь с внутренними факторами (индивидуальные особенности, психофизиология) и внешними (социальное окружение, в первую очередь семья). Но существует и отличие. Распутывание детективной истории неизбежно ведет к правовой оценке или наказанию. Распутывание личной или семейной истории ведет к исцелению от травм, контейнированию переживаний, формированию новых поведенческих навыков, способствующих повышению качества жизни. «Нить судьбы, или не оплаканные младенцы» Три года назад ко мне обратилась клиентка, крайне обеспокоенная судьбой своей младшей сестры. На первой сессии я пояснила, что мы не сможем откорректировать жизненную ситуацию сестры без ее добровольного желания. Но попытаться найти источник тревоги самой клиентки и снизить ее эмоциональное напряжение — возможно. Исследуя семейную историю, я узнала, что, будучи старшей сестрой, она всю жизнь живет с убеждением: «Я ответственна за жизнь и здоровье сестры». Это убеждение появилось у клиентки как устойчивая поведенческая конструкция, которую внушили ей дедушка и бабушка. Они воспитывали обеих сестер. Мать клиентки была единственной дочерью у своих родителей. Будучи особой экзальтированной и увлекающейся натурой, она легко влюблялась, и в этих отношениях у нее рождались дочери. Являясь работником культуры, она была творческой и утонченной. Эта хрупкость и ранимость проглядывали и во внешнем облике женщины: тонкая аристократическая кость, белокурые курчавые локоны, широко распахнутые голубые глаза. В свои 50+ она по-прежнему производила впечатление маленькой девочки. Что уж говорить о том времени, когда ей было чуть больше двадцати. Родив старшую дочь и оставив ее на попечении родителей, она отправилась покорять литературный институт, откуда через пять лет вернулась с еще одной малюткой. Тогда ей предложили место в аспирантуре, и самым разумным решением было привезти вторую дочь в уездный город Энск к родителям. Родители не молодели, а внучек на ноги ставить было нужно. Так и повелось, что моей клиентке была назначена роль старшей и ответственной. Вот и теперь, спустя годы, она чувствует, что несет ответственность за ту, с кем они росли в одной поколенческой линейке, но, согласно учению Адлера о «семейном созвездии», она не только родилась первой — ее и «назначили» отвечать за ту, что родилась второй. Клиентка частично воспроизвела материнскую историю, родив двоих дочерей с разницей в возрасте пять лет. Сценарий прочных брачных уз она унаследовала от бабушки и деда, которые воспитали ее, заменив родительскую семью. Сестра же с потрясающей точностью воспроизводила историю матери: как в омут бросалась в отношения и так же быстро и непродуктивно выходила из них. В процессе терапии всплыли и истории утрат. Долгое время оставалось не до конца понятным, почему позиция матери клиентки, удивительным образом, продолжает быть столь инфантильной и сейчас. Инфантильность сквозила во всем: в том, как эта миловидная женщина 50+ общается с дочерьми и внучками, и в том, какую позицию она занимает по отношению к своим пожилым родителям. Заслуженный работник культуры, ответственный сотрудник — внутри семьи она менялась ролями в межпоколенческом пространстве и превращалась в