Почему дома с детьми я раздражаюсь, что надо с ними "общаться", а в поездке — нет?
Почему дома с детьми я раздражаюсь, что надо с ними "общаться", а в поездке — нет? Хочу поделиться наблюдением не с чужой сессии, а из своего опыта. Дома, когда мне приходилось "общаться" с детьми (играть, например, правда, уже почти не приходится этого делать, т.к. они подросли - или забили меня просить... даже грустно стало в этом месте и чувство вины тут как тут:(), мне часто трудно было быть с ними по-настоящему. Я была рядом физически, но мыслями где-то еще: что там написали с мессенджерах, по работе, а вот надо заказать что-то на МП, а что приготовить на ужин... Играть с ними раздражает! Не потому, что я плохая мать, а потому что внутри сопротивление. Два года назад, когда девчонкам было 6 и 8, я поехала с ними первый раз в небольшое автопутешествие: Переяславль, Ярославль, Мышкин. И хоть программа была чисто детской, то есть не особо интересной взрослому человеку, там я не отвлекалась. Была в контакте, играла с ними на площадках, шла туда, куда они хотели. И это не раздражало, мне было хорошо и спокойно, и я с удовольствием вспоминаю ту поездку! Та же я, те же дети. Но другие условия. Как это работает? С точки зрения гештальта, это не про "силу воли" и не про "я плохая/хорошая мать". Это про поле: про то, что контакт с детьми случается не в вакууме. Он зависит от того, что происходит вокруг, и от того, как устроено пространство. Дома у меня есть выбор: телефон, компьютер, общение с другими людьми, работа, быт... Это не просто "важные дела". Это дверь, которая всегда приоткрыта. И я все время стою одной ногой в контакте с детьми, а другой - в этой двери. Я не здесь и готова сбежать в любую секунду. И дети это чувствуют. Они не получают меня целиком и начинают тянуть сильнее. А я раздражаюсь, потому что меня тянут, а я и так уже наполовину не здесь. В поездке этой двери не было или она была закрыта. Я не могла "убежать в дела", потому что дел не было: в телефон на ходу особо не поглядишь и было холодно, я была в отпуске, готовить было не надо, делать всякое другое тоже. Остались только мы и то, что происходило там и тогда. И вот парадокс: когда выбора "сбежать" нет, контакт случается сам. Раздражение уходит, потому что раздражение было не на детей. Оно было от разрыва. От того, что я одновременно и с ними, и не с ними. И дети, и я чувствуем эту дыру. А еще есть второй слой. Дома я в определенной роли - мама, у которой много мамских дел и обязанностей и определенный стиль поведения. А в поездке я просто человек, который оказался в интересном месте с двумя другими маленькими людьми. И они тоже были другими, не как дома. И общение получилось не потому, что "надо", а потому что было интересно. Это не значит, что надо срочно всем уехать в путешествие (и никогда не возвращаться:). Это значит, что, может быть, дома стоит посмотреть, где именно я разрываюсь. И что это за дверь, которая так меня манит:) Телефон — это только символ. А за ним может быть что-то еще: усталость, нежелание быть в роли или простая человеческая потребность в своем пространстве... Контакт с детьми - это не про "провести с ними время". Это про то, чтобы быть рядом целиком. Хотя бы пять минут, но целиком. А для этого иногда надо сначала закрыть другие двери. Или признать, что я не могу быть целиком прямо сейчас - и это не сделает меня плохой.