- Чего без серёг?
- Чего без серёг? - Зацепилась за шарф. Боюсь потерять. - А. Он намазал хлеб маслом, откусил. Барабанил пальцами по краю тарелки. Рита смотрела на эти пальцы и думала: эти руки открывали другую коробочку. Или нет. Или да. Лёшка вбежал на кухню, схватил яблоко со стола. - Мам, я опаздываю. - Куртку застегни. Дверь хлопнула. Люстра качнулась. На работе Рита открыла браузер и набрала в поиске: серьги аквамарин продолговатый камень серебро. Она работала бухгалтером в строительной фирме. Кабинет на двоих, вторая сотрудница ушла на больничный, и Рита сидела одна, среди чужих отчётов и своих мыслей. Серьги нашлись быстро. Ювелирный магазин, сеть по всей стране. Цена: четыре тысячи двести рублей. Не золото. Серебро с покрытием, вставка из голубого топаза. Четыре тысячи двести. Гриша зарабатывал шестьдесят. Не те деньги, из-за которых прячут. Но он мог купить две пары. Одну ей. Другую. Рита закрыла вкладку. Открыла снова. Посмотрела на фотографию серёг. Повертела в пальцах ручку. В животе было пусто и холодно, как в подъезде зимой. Она набрала Лизе. - Лиз, а серьги твои откуда? Хочу маме такие на юбилей. - А я не знаю магазин. Мне же подарили. - Ну а кто? Спроси у него. - Рит, ну хватит. Потом расскажу. Лиза засмеялась. Нервно, быстро, как смеются, когда хотят перевести тему. Рита положила трубку. Экран погас. На столе лежала стопка счетов-фактур, и Рита переложила их с одного края на другой. Просто чтобы что-то сделать руками. Вечером она приготовила борщ. Свёкла окрасила бульон в тёмно-красный, почти бордовый цвет. Пахло укропом и чесноком. Лёшка ел, уткнувшись в телефон. Гриша ел молча, макая хлеб в тарелку. - Вкусно, сказал он. - Спасибо. Паузы между словами были короткие, но Рита слышала в них что-то новое. Или ей казалось. С тех пор как она увидела серьги на Лизе, всё казалось. Каждый жест, каждый звук, каждое молчание обрастало вторым дном, как старый чемодан обрастает наклейками. После ужина Гриша ушёл в комнату, включил телевизор. Рита мыла посуду. Вода была горячей, руки покраснели, но она не убавила. Она думала. Гриша никогда не дарил ей украшений. За девять лет. А тут вдруг серьги. И точно такие же у Лизы. Можно было объяснить. Совпадение, акция в магазине, общий вкус. Но внутри, где-то глубоко, там, куда не достают объяснения, что-то гудело. Тихо. Как провод под напряжением. Рита выключила воду. Вытерла руки полотенцем. Оно было влажное, и она подумала: надо повесить сушиться. Подумала машинально, потому что голова была занята другим. В среду она проверила его телефон. Впервые за девять лет. Гриша принимал душ. Вода шумела за стеной. Телефон лежал на тумбочке, экраном вниз. Рита перевернула его, и экран зажёгся. Пароль. Она знала пароль, потому что он при ней набирал его тысячу раз. Четыре цифры: год рождения Лёшки. Мессенджер. Контакты. Она листала быстро, пальцы скользили по экрану. Ничего. Ни Лизы, ни незнакомых женских имён. Вызовы: работа, мама, Рита, автосервис. Ничего. Она положила телефон обратно. Экраном вниз, как лежал. Вода за стеной выключилась. Гриша вышел, вытираясь полотенцем. Капля скатилась по шее за ухо. - Ты чего тут стоишь? - Зашла за кремом. Она взяла крем с полки. Вышла. В коридоре было темно, и она не стала включать свет. Ничего не нашла. Но легче не стало. Если бы нашла, было бы проще. Нашла, бросила в лицо, крикнула. Развод, раздел, дальше понятно. А когда ничего нет, но ощущение остаётся, как запах краски после ремонта, тогда непонятно, что делать. Нельзя ни обвинить, ни успокоиться. Рита легла в кровать. Гриша лёг рядом, повернулся, обнял её. Рука легла на талию, тёплая, тяжёлая. Привычная. Она не отодвинулась. Но и не придвинулась. Через неделю Лиза пришла снова. На этот раз с пирогом: яблочный, с корицей. Пахло так, что Лёшка вышел из комнаты сам, без зова. - О, тётя Лиз, а с чем пирог? - Яблоко и корица. Будешь? - Буду. Он утащил кусок к себе. Лиза смотрела ему вслед и улыбалась. Серьги были в ушах. Голубые камни покачивались.