РОДНЫЕ ПО КРОВИ 35
РОДНЫЕ ПО КРОВИ 35 Начало Игоря Николаевича новость о том, что служба у Семена – не сахар, обрадовала. «Еще маленько поднажмем, и никуда он, милок, от меня не денется», - решил Игорь Николаевич. Деньги помогли наладить связи с нужными людьми. Сидор отправился в Семкину часть. Командир оказался понятливый. Обещал, нет, почти гарантировал, что через месяц солдат Стешин будет благодарить любого, кто пообещает ему вернуться на гражданку. Сидор просил не торопиться. Сказал, что сообщит, к какому времени потребуется обговоренный результат. Он зависел от состояния Саши. Саша поправлялась долго. Когда начала есть – это уже была победа. Ей мало кто что-либо объяснял. С ней, практически, никто не разговаривал. Да и разговаривать-то было некому. В палату заходил доктор и медсестра. Доктор интересовался самочувствием, сестра ставила уколы, капельницы, мыла пол и приносила обед. И доктор, и медсестра относились к пациентке с заботой, обеспечивали фруктами, сладостями. Но на Сашины вопросы не отвечали, за дверь не выпускали, телефон не давали. В первые дни, когда девушке было совсем плохо, медсестра Таня дежурила у ее кровати постоянно. Синюшная исхудавшая девушка вызывала жалость. Таня испытала облегчение, когда та пошла на поправку. Таня с удовольствием бы с ней поговорила, но делать это было запрещено. Доктор нанял ее по знакомству за хорошие деньги. Требовалось обеспечивать медицинские процедуры, уход и отсутствие разговоров. У самой Татьяны тоже вопросов было больше, чем ответов. В палате психушки держали под охраной нормальную девушку, лечили, поили, кормили, но кто она, почему здесь оказалась, спросить было не у кого. Часто «качки», охраняющие палату, приоткрывали дверь, проверяя, соблюдается ли тишина, а если есть разговор, то о чем он ведется. Поэтому все разговоры крутились лишь о самочувствии Саши. Она уже отчаялась думать о будущем. В ее голове не складывался ни один пазл. Она не понимала, почему ее похитили, держали сначала в ужасных условиях, потом начали лечить. Она очень хотела домой. Умоляла доктора отпустить ее или позвать тетю Наташу. Но на все ее мольбы в ответ была тишина. Месяца через полтора Саша вошла в норму. Хорошо себя чувствовала и просила доктора разрешить выходить на улицу. В небольшое зарешеченное окно заглядывала весна, солнце все чаще прорывалось в серую палату. «Скоро, голубушка, совсем отсюда уйдешь. Потерпи»,- однажды тихо проговорил доктор. Семен наблюдал за солнечными зайчиками, которые играли на стене больничной палаты. Солдат радовался, что он четко видит предметы, сейчас они уже не расплываются грязным пятном. «В рубашке родился», - сказал доктор, который выхаживал парня после тяжелой черепно-мозговой травмы. Привезли солдата с учений, сказали, что тот не соблюдал правил безопасности. Но доктор видел на теле солдата кровоподтеки и синяки не первой свежести. Дедовщина воспринималась спокойно, считалась обычным явлением. Возможно и эта травма носила бытовой характер. Рядовой Стешин не жаловался. Терпеливо выполнял все предписания. Только уже когда, практически, пришел в норму попросил старшину помочь ему составить бумагу о переводе в другую часть. Семен был уверен, что свои «деды» жизни ему не дадут. Они каждый день доставали его издевками, пока однажды не проломили голову. Поэтому возврат на прежнее место был для Семена равносилен смерти. Хотя и в другой части Семен не представлял, как будет нести службу.