Качусов Сергей, врач психотерапевт, психоаналитик, нарколог
Здоровье · 7 октября 2026 г.
Детский опыт и тяга к алкоголю: почему страх последствий не всегда защищает
Детский опыт и тяга к алкоголю: почему страх последствий не всегда защищает На приёме у нарколога иногда возникает вопрос, который кажется почти неизбежным. Человек рассказывает, как пил отец или мать. Вспоминает ссоры, драки, скандалы, страх возвращения родителя домой. Сколько горя алкоголь принёс ему самому и всей семье. И теперь он обращается за помощью из-за собственного употребления. Как получается, что, увидев всё это так близко, человек не отказался от алкоголя полностью? Нередко выясняется: какое-то время именно так и было. Он долго не пил. Отказывался от предложений. Боялся стать похожим на родителя. Иногда впервые попробовал спиртное лишь в двадцать — двадцать пять лет. Детский опыт действительно удерживал его. Но позднее алкоголь приобрёл ещё одно значение. Представим условный пример. Мужчина рос в постоянной настороженности: нужно было следить за настроением отца и быть готовым к очередному скандалу. Уже взрослым он много лет избегал выпивки. А потом однажды почувствовал, что после алкоголя на время может расслабиться — перестать ждать беды и всё контролировать. Поначалу собственное употребление казалось совсем другой историей: другая компания, другие напитки, никаких скандалов. «У меня будет иначе». Со временем обещание облегчения стало всё сильнее, а предложение выпить — всё труднее отклонить. Это возможная клиническая история, а не объяснение для всех пациентов. Но она помогает увидеть, как страх последствий может сосуществовать с влечением. Человек помнит, что алкоголь сделал с его семьёй. И одновременно помнит состояние, которое однажды получил после выпивки. Новое исследование в American Journal of Psychiatry связывает детское неблагополучие с реакцией мозга на алкогольные сигналы и последующей повседневной тягой у женщин; у мужчин статистический путь отличался. Работа не объясняет переход от долгого отказа к первой выпивке и не доказывает причинность. Для нашего вопроса важны и более ранние данные. В исследовании, где детей наблюдали до юности, связь семейного насилия с последующим употреблением статистически проходила через ожидание, что алкоголь поможет справиться с тяжёлыми чувствами. При этом родительского алкоголизма в истории может и не быть. В условном клиническом примере человек, которого в детстве постоянно унижали, ищет в выпивке паузу от самокритики. Переживший травлю — возможность почувствовать себя принятым. Столкнувшийся с утратой и недостатком поддержки — способ смягчить одиночество. Такие версии нужно проверять вместе с человеком; их нельзя вывести из одного факта детского неблагополучия. Психодинамически здесь интересно исследовать, какое место алкоголь занимает во внутренней жизни: что он обещает, от чего позволяет ненадолго освободиться, какие чувства становятся легче переносить. Это клиническое прочтение, а не результат исследования МРТ. Поэтому к вопросу «Как вы начали пить, зная последствия?» полезно добавить другие: «Что изменилось тогда, когда вы впервые согласились?» «Что вы почувствовали после выпивки?» «Какое состояние вы пытаетесь получить сейчас?» Такой разговор может помочь восстановить историю влечения и найти другие способы справляться. Он дополняет лечение зависимости. Тяжёлый детский опыт не предопределяет будущего, а понимание его значения не заменяет помощи с нынешним употреблением. Исследования: "Rötzer и соавт., 2026" (https://doi.org/10.1176/appi.ajp.20251163); "Jester и соавт., 2015" (https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC4714828/). Полностью статья https://www.nero-med.ru/detskiy-opyt-tyaga-k-alkogolyu