Психотерапевт, психоаналитик, нарколог врач Качусов Сергей
Здоровье · 16 октября 2026 г.
«Большие надежды»: близость, которая надёжна, пока недостижима
«Большие надежды»: близость, которая надёжна, пока недостижима Он стремится к ней. Она приближается — и снова отступает. В «Больших надеждах» Альфонсо Куарона, фильме 1998 года с Итаном Хоуком и Гвинет Пэлтроу, эти движения невероятно красивы. Поцелуй у фонтана, взгляды, прикосновения, ожидание встречи. Мы оказываемся внутри желания Финна, и нам хочется, чтобы Эстелла наконец ответила на его любовь. Но насколько хорошо за этой красотой мы различаем саму Эстеллу? Куарон говорил, что в ранних сценах она, возможно, пыталась что-то сообщить Финну, пока его внимание было поглощено её телом. Это замечание позволяет иначе посмотреть на историю: за образом желанной женщины остаётся человек, которого герой ещё не умеет слышать. Роман Диккенса помогает приблизиться к обоим героям. Фильм выбирает чувственную оптику, книга даёт возможность задержаться на том, что легко ускользает от заворожённого взгляда. Финн — сирота. Затем из его жизни уходит старшая сестра, и растить его остаётся её партнёр Джо. У книжного Пипа есть ещё одна выразительная подробность: не помня родителей, он придумывает их внешность по буквам на надгробии. Внутренняя связь создаётся там, где реальная встреча уже невозможна. Эстелла тоже растёт вне родительской семьи. В романе она разлучена с родными родителями и воспитана приёмной матерью; в фильме живёт с тётей Динсмор. Её собственная потребность в любви оказывается подчинена чужой истории отвержения. Старшая женщина воспитывает её так, чтобы мужчины испытывали боль, которую пережила она сама. Можно предположить, что вместе с этим Эстелла усваивает определённое представление о близости: любить — значит стать уязвимой, нуждаться, оказаться во власти того, кто может оставить. Способность вызывать желание позволяет ей управлять расстоянием. Ответить на чувство означало бы самой рискнуть. У Диккенса Эстелла прямо говорит приёмной матери, что стала такой, какой та её воспитала. А Пипа предупреждает о своей неспособности ответить на его чувства. Среди мужчин, которых она обманывает и завлекает, для него делает исключение. В этих предупреждениях можно услышать попытку уберечь человека, который ей небезразличен. Книжный выбор жестокого Драмла тоже допускает более сложное прочтение, чем стремление к богатству и положению. Объясняя свой брак, Эстелла спрашивает, зачем ей связывать жизнь с человеком, который особенно остро почувствует, как мало душевно она способна ему дать. Здесь можно предположить одновременно желание защитить Пипа и стремление самой избежать взаимности. Отношения, в которых душевная близость едва возможна, позволяют сохранять привычную дистанцию. Такая дистанция может субъективно казаться защитой, даже когда сами отношения причиняют боль. Тогда перед нами оказываются двое, у каждого из которых своя история утраты и свой способ справляться со страхом близости. Финн возлагает на Эстеллу огромную надежду: однажды она выберет его, подтвердит его ценность, останется. Пока этого не происходит, можно ждать, добиваться успеха, становиться достойнее. Каждый отказ превращается в «ещё не». Эстелла может сохранять связь, пока ей удаётся регулировать приближение. Её чувственность допускает встречу, её отступление восстанавливает расстояние. Собственное желание остаётся трудно признать: вместе с ним пришлось бы признать зависимость от другого. Для Финна недостижимость близости становится условием её надёжности. Для Эстеллы расстояние может становиться условием, при котором связь вообще переносима. Его ожидание и её отступление поддерживают друг друга. Между ними много чувства, но мало пространства, где можно узнать, что переживает другой. Рядом с Финном остаётся Джо — человек, чья забота выдержала уход сестры. Однако привычную поддержку трудно разглядеть, когда все надежды устремлены к любви, которая должна однажды исправить пережитое. И саму Эстеллу трудно увидеть, пока ей отведена такая огромная задача.