ДЖОРДАН ПИТЕРСОН О ДЕТЯХ
ДЖОРДАН ПИТЕРСОН О ДЕТЯХ ЧАСТЬ 4 РОДИТЕЛЬ ИЛИ ДРУГ Пренебрежение и дурное обращение — это неотъемлемая часть плохо структурированного или напрочь отсутствующего дисциплинарного подхода, которая может быть обусловлена явными, сознательными (ошибочными) родительскими мотивами. Но куда чаще современные родители просто парализованы страхом, что они перестанут нравиться своим детям или даже что те перестанут их любить, если наказать их по какой-либо причине. Превыше всего они ставят дружбу ребенка и готовы пожертвовать уважением, чтобы ее заполучить. Это нехорошо. У ребенка будет много друзей, но только двое родителей (если они вообще у него есть), и родители — это больше, а не меньше, чем друзья. У друзей весьма ограниченный авторитет, чтобы делать замечания. Соответственно, каждому родителю нужно научиться стерпеть мгновенный гнев или даже ненависть от своих детей в ответ на родительские поучения, ведь способность детей задумываться и заботиться о долгосрочных последствиях очень ограничена. Родители — это властители общества. Они учат детей вести себя так, чтобы другие люди могли взаимодействовать с ними разумно и продуктивно. Дисциплинировать ребенка — значит проявить ответственность. Это не гнев и не дурное обращение. Это не месть за проступок. Это осторожная комбинация милосердия и долгосрочной рассудительности. Должная дисциплина требует усилия, она, в сущности, синонимична усилию. Трудно уделять детям пристальное внимание. Трудно выяснить, что неправильно, а что верно и почему. Трудно сформулировать справедливые и основанные на сочувствии стратегии дисциплины и обсудить их применение с другими людьми, глубоко вовлеченными в уход за ребенком. Из-за этого сочетания ответственности и сложности установка, согласно которой любые ограничения, накладываемые на детей, разрушительны, пагубна. Если принять ее как должное, то родители, которые способны на большее, могут забыть о своем долге и просто выступать как агенты инкультурации, делая вид, будто так хорошо для детей. Но это глубокий и пагубный самообман. Это лень, жестокость, это непростительно. И это еще далеко не все. Мы полагаем, что правила будут неизбежно подавлять безграничную внутреннюю креативность наших детей, даже несмотря на то, что научная литература ясно говорит, что, во-первых, безграничная креативность шокирующе редка и, во-вторых, что строгие ограничения скорее упрощают, чем подавляют творческие достижения. Вера в то, что правила и структуры по природе своей деструктивны, зачастую соединяется с идеей, согласно которой дети сами сделают правильный выбор, когда спать и что есть, если просто позволить их истинной природе проявить себя. Но это такое же беспочвенное допущение. С детей станется жить на хот-догах, куриных ножках и фруктовых конфетах, если это привлечет к ним внимание, обеспечит силой или защитит от необходимости пробовать что-то новое. Вместо того чтобы мудро и спокойно отправиться в постель, дети будут бороться со сном, пока их не срубит усталость. Кроме того, они стремятся провоцировать взрослых, исследуя сложные границы социальной среды, — совсем как юные шимпанзе, достающие взрослых в своей группе. Наблюдение за тем, к чему приводят поддразнивания и насмешки, позволяет и шимпанзе, и детям нащупывать границы того, что в противном случае было бы слишком неупорядоченной и пугающей свободой. Такие границы, когда они обнаружены, обеспечивают уверенность, даже если их выявление приводит к мгновенному разочарованию и расстройству. Помню, как привел дочку на игровую площадку. Ей тогда было года два. Она играла на брусьях, наполовину висела в воздухе. Особо склонный к провокациям монстр примерно того же возраста стоял над ней, на тех же брусьях, за которые она хваталась. Я видел, как он движется к ней навстречу. Наши глаза встретились. Он медленно, нарочно наступал на ее руки с нарастающей силой снова и снова, глядя на меня свысока. Он точно знал, что делает. «Выкуси, папаша!» — вот какая у него была философия. Он уже решил для себя, что взрослые