Надежда Петровна Ламанова – удивительный случай в истории моды, когда одна и та же пара...
Надежда Петровна Ламанова – удивительный случай в истории моды, когда одна и та же пара рук успела обшить и последнюю русскую императрицу, и советскую работницу, не растеряв при этом ни вкуса, ни самоуважения. Связующее звено между бархатом империи и ситцем первых пятилеток – звучит как оксюморон, но именно так выглядела ее карьера. Начиналось все скромно: дочь обедневшей дворянской семьи, в шестнадцать лет она уезжает в Москву учиться кроить и шить, а к двадцати четырем уже держит собственный модный дом на Большой Дмитровке. Дальше – стремительный взлет: звание поставщицы императорского двора, платья для Александры Фёдоровны, обмороки клиенток на многочасовых примерках – но никто, конечно, не жаловался, ведь платье от Ламановой стоило любых неудобств. Особенно занятно, что рисовать она толком не умела – зато обладала почти скульптурным чутьем к фигуре и создавала форму прямо на теле, драпируя ткань булавками. Станиславский звал ее в МХАТ работать над костюмами к «Вишневому саду» и «Женитьбе Фигаро» – и, кажется, был в нее немного влюблен (профессионально), называя ее работы гениальными. После революции Ламанову ненадолго арестовали как «слишком приближенную к двору», но она не эмигрировала и не спряталась в страхе – вместо этого невозмутимо переключилась на теорию массового советского костюма, будто перемена режима была просто новым заказом. В 1925 году в Париже она вместе с Верой Мухиной получила Гран-при за коллекцию в русском стиле. Часто ее называют «русской Коко Шанель» – но сама Ламанова, подозреваю, восприняла бы это сравнение со сдержанной иронией: у нее была своя, вполне самостоятельная траектория – от императорского двора до легпрома, без единого шага назад.