— Жить-то где будут? — 12 сентября 2026 г. в 10:58:51.726
— Жить-то где будут? — У матери. Им больше негде, — развёл руками Матвей. Прошло время. Ирина родила ребёнка. Юлия Дмитриевна, ясное дело, помогала. Только делала она это в своей манере: нахрапом, с пристыживанием и нравоучениями. Иришка это ещё как-то терпела, но зять скрипел зубами, а потом, оставаясь наедине с супругой, высказывал всё ей. Ирина злилась на мать, расстраивалась, плакала. В семье наступил период постоянных ссор, слез, обвинений и недопонимания. Ася, тем временем, тоже ожидала появления малыша. Свекровь эту новость никак не прокомментировала — ей было некогда, да и вообще ни до чего. Обстановка у них в семье накалилась до такой степени, что без ругани не проходило ни дня. Дошло даже до порчи имущества: Ирина как-то во время ссоры с матерью в сердцах разбила тарелку. И потому обратилась Юлия Дмитриевна к сыну с просьбой: — Сынок, помоги! Пусти Иришку с мужем и сыном в свою однушку! Очень прошу тебя! Если не разъедемся сейчас, не знаю, до чего у нас дойдет. А то ещё и разведутся, останется Иришка матерью-одиночкой. Не можем мы вместе жить. А снимать им не на что. Гришка пока учится, правда подрабатывает, но денег копейки приносит. С ребёнком Иришке не помогает, да и когда ему! Юлия Дмитриевна беззвучно заплакала. — Мам. Хоть квартира и моя, но единолично этот вопрос я решать не могу. Ася не работает, сидит в декрете, вот-вот родит, денег у нас поубавилось, а с той квартиры доход. Наш общий, семейный. Скоро малыш родится, денег ещё больше понадобится. Не знаю… Как Ася решит, так и будет, — ответил Матвей. После этих слов Юлия Дмитриевна заплакала ещё сильнее. А Матвей смотрел на мать и вспоминал её недавние придирки к жене, вспоминал, как просил её быть терпимее и корректнее и не высказывать первое, что придёт в голову, да ещё в такой манере. А мать спорила с ним и бесконечно повторяла фразы о том, что Ася ему не пара, что он неудачно женился, а вот Иришка… *** — Что же делать, поможем, — сказала Ася, выслушав мужа. Она сидела на диване, подложив под поясницу подушку, и с улыбкой поглаживала живот, который ходил ходуном. — Что-то малыш наш сегодня разбушевался… Пусть переезжают, пока не поубивали там друг друга. Может ещё уживутся. — Ася — ты ангел! — сказал Матвей. — Любая бы на твоём месте вдоволь позлорадствовала и не пустила бы никого. Пусть бы сами колупались. На самом деле так и надо было бы сделать, поделом им. Но жалко же! Родственники как-никак. — Ага, — Ася улыбалась во весь рот. Она была счастлива и готова была помочь кому угодно. — Так что теперь мне всё по-другому кажется, — сказала Юлия Дмитриевна своей подруге Валентине Сергеевне. — И больше всего боюсь, что они с Матвеем разведутся.