Лес расступился, и открылось село, знакомое до последнего плетня. Крайние дома, колодец... — 2 октября 2026 г. в 10:34:25.834
Лес расступился, и открылось село, знакомое до последнего плетня. Крайние дома, колодец с журавлём, гуси на выгоне у пруда, где вода была зелёной от ряски. У Полины защипало в горле. Полтора года назад она уезжала отсюда счастливая, с фото в мыслях, а возвращалась вот так, на чужой телеге, с ребёнком под сердцем и без всего. — Вам к какому двору? — спросил Глеб. — К последнему на Гончарной, бабы Клавы дом, у самого оврага. Он кивнул, будто знал этот дом, и свернул в нужный переулок. Двор бабы Клавы показался из-за плетня, покосившийся, заросший спорышем, с двумя старыми яблонями, под которыми когда-то Полина играла в куклы. Яблони эти, хоть и старые, каждый год давали густую поросль, и баба Клава всегда делилась саженцами с соседями. На крыльце сидела худенькая старушка в платке, лущила стручки в подол и, заслышав телегу, подняла голову. Годы её, конечно, брали своё, но баба Клава ещё держалась бодро, сама управлялась по хозяйству и не жаловалась на здоровье. — Клавдия Петровна, гостью вам привёз, — окликнул Глеб, придерживая лошадь у ворот. Старушка прищурилась, всмотрелась и вдруг выронила подол. Стручки рассыпались по крыльцу. А она сама, охнув, поднялась и пошла к воротам быстрее, чем позволяли её больные ноги. — Полиночка! — вырвалось у неё. — Ты ли это, деточка? Полина слезла с телеги, кинулась к бабушке, и они обнялись у ворот, обе плача. Баба Клава гладила внучку по спине сухой ладонью, что-то приговаривала, а потом отстранилась, глянула на её округлившийся живот, и лицо у неё разом постарело и посерьёзнело. — Так, — сказала она тихо. — А тот твой городской где? — Нет его, бабушка, — только и смогла выговорить Полина. — И не будет. Уехал он. Баба Клава поджала губы, и в этой сжатости было всё сразу: и старая её правота, и жалость, и злость на человека, которого она видела всего однажды и сразу невзлюбила. Но она не стала ни попрекать, ни ахать. Она была из того поколения, что беду встречает делом, а не причитаниями. — Ну и пёс с ним, — сказала она твёрдо. — Живого места на нём нет, коли беременную бросил. Проживём. Ты домой иди, деточка, ложись. Ты вон белая вся. Глеб за это время снял с телеги Полинину сумку и поставил её у ворот. Соня не сводила с Полины глаз, и когда та обернулась поблагодарить, девочка вдруг спросила: — А ты завтра ещё будешь тут? — Буду, — улыбнулась Полина сквозь слёзы. — Я теперь всегда тут буду. — Спасибо вам, — сказала она Глебу. — Дошли бы, — просто ответил он. — Люди крепче, чем думают. Он помолчал, потом добавил, глядя куда-то в сторону оврага: — Я на краю села живу, у мельницы старой. Ежели что понадобится — дров там наколоть, крышу поправить, — не стесняйтесь, зовите. Клавдия Петровна знает, где меня искать. Он тронул вожжи. Телега покатила прочь, и Соня долго махала Полине куклой, пока переулок не спрятал их за поворотом. Продолжение следует… ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ПЕРВОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА Сетка моих каналов в МАКС