Вере вдруг вспомнилась Олеся и ее рассказ.
Вере вдруг вспомнилась Олеся и ее рассказ. – Вот и вылезло из него, – с горечью подумала она,– а я еще думала, что у нас все иначе... Вера выдержала небольшую паузу и посмотрела мужу в глаза. – Да, Боря, мы с тобой вместе уже тридцать лет. И за тридцать лет ты так и не понял, что со мной нужно считаться. Борис хмыкнул. – Вот видишь, – усмехнулась Вера, – тебе даже слова о том, что со мной нужно считаться, не нравятся. – Ой, давай не будем! – поморщился Борис. – Сядь, успокойся уже. – Ты говоришь «успокойся», как будто я напилась и несу околесицу, – холодно произнесла Вера. – Но я говорю правду. Для тебя я за годы брака превратилась в какое-то приложение. А зачем советоваться с приложением, правда? Мнение его зачем спрашивать? Верно, Боря? Муж угрюмо молчал. – Так вот, Боря, – продолжила Вера, – выгнать меня из общего дома ты вправе не больше, чем дарить мою машину. Так что уеду я сегодня сама, по своему желанию. А вернусь, когда сочту нужным. А может, вообще не вернусь. Сказав так, она пошла собирать вещи. Через какое-то время в комнату заглянула Галина. – Эй, Верунчик, ну ты чего? – пробормотала золовка, увидев, как Вера достает дорожную сумку. – Ну нормально же сидели… Ну да, Борис погорячился с машиной с этой, будь она неладна… Вера внимательно посмотрела на золовку. – Дело не в машине, Галя, – заметила она, – дело в том, что он меня ни во что не ставит. – Ну, это не так… – Это так. Он только что вытер об меня ноги. И это не в первый раз уже! – Если бы он тебя ни во что не ставил, – резонно заметила Галина, – вы не прожили бы тридцать лет. Тридцать лет, Вера! Это тебе не баран чихнул, Вера! Это… это тридцать лет! – Мы прожили тридцать лет, Галя, – возразила Вера, – только потому, что я терпела. Но всякому терпению, знаешь ли… – Ну и куда ты? – К подруге,– сказала Вера. Она вышла во двор, погрузила в багажник свои вещи, села за руль и завела машину. – Ну и подавись своей машиной, – буркнул он ей вслед муж. Вера не стала ему ничего отвечать. Машина мягко тронулась с места. За тополями осталась притихшая родня и остывающий на столе именинный пирог. Впереди лежала ровная, хорошо знакомая ей тульская улица. По дороге Вера набрала Олесю. Та жила одна, и иногда Вера приезжала к ней на ночевку. – Олесь, я у меня тут форс-мажорчик, – выдохнула она в трубку, – можно к тебе? Я с вещами, если что… – Не вопрос, приезжай, – тут же отозвалась Олеся. И Вера приехала к ней. Подруги проговорили до утра. За все время Верин телефон пищал раз семь. – Не будешь отвечать? – поинтересовалась Олеся. Вера качнула головой. Больше недели она жила у Олеси. Все это время Борис звонил ей и писал, и умолял простить его. В конце концов, Вера решила вернуться. – В общем,так, Боря, – начала она, – тридцать лет – это, конечно, не шутка. Но если еще раз ты посягнешь на что-то мое, мы с тобой будем разговаривать в суде. Договорились?