«Из-за железки родню ссоришь… Боря от чистого сердца любимому племяннику подарок делает...
«Из-за железки родню ссоришь… Боря от чистого сердца любимому племяннику подарок делает, а ты сцену устраиваешь» – Нужно думать о молодых, – начал Борис, обводя взглядом стол. – Нам с женой машина ни к чему. Вера, сидевшая по правую руку от мужа-именинника, удивленно глянула на него. А он, ничуть не смущаясь, продолжил: – Племяш мой Костя права получил. И я тут подумал… Точнее, мы решили, что ему машина нужнее, чем нам с Верой. За столом одобрительно загудели. Костя, рослый двадцатичетырехлетний парень, расплылся в улыбке и кивнул дяде. Вера смотрела на мужа и никак не могла понять, шутит он или внезапно сошел с ума. Эта машина значила для нее очень много. На ней она возила внучку Соню на танцы через весь город, на ней ездила к сестре. Но главное – эта машина была символом свободы, потому что благодаря ее наличию Вера могла в любой момент поехать куда угодно. Права она получила пять лет назад. Борис тогда крутил пальцем у виска и повторял, что поздно ей за руль садиться. А она выучилась и с тех пор ни разу об этом не пожалела. А куплена машина была на ее собственные деньги три года назад. Деньги она получила после продажи унаследованной дачи. Оформлен транспорт был на Веру. Борис тогда только рукой махнул, дескать, чем бы дитя ни тешилось, а мне и автобуса хватает. На курсах вождения Вера познакомилась с Олесей. Они были ровесницами. Олеся казалась Вере прямой ее противоположностью. Она была смелая и за словом в карман не лезла. От верхней губы к самому ее уху тянулся жутковатого вида шрам. Он несколько портил ее довольно миловидное в целом лицо. Впрочем, Олеся на этот счет особо не комплексовала. – Слушай, а муж твой как относится к тому, что ты решила сесть за руль? – поинтересовалась как-то Олеся. – Да никак,– рассмеялась Вера, – ворчит, конечно, что мне делать нечего. Но препон не чинит. А твой? – Не чинит. Потому что у меня его нет, – рассмеялась Олеся. – Развелись? – осторожно поинтересовалась Вера. – Угу,– Олеся на миг помрачнела и указала на свой шрам. – Видишь это? – Да. Я все спросить хотела, да не решалась. – Я всем говорю, что это меня собака в детстве порвала. Вере вдруг стало неуютно. – А на самом деле? – Муж,– Олеся немного помолчала. – Обнаружил у меня заначку. Я как раз копила на курсы вождения. Ну и выразил свое недовольство… У меня еще на животе и на плече по такому. – Господи, ужас какой… – пробормотала Вера. – А началось все с мелочей. Он объявил, что «твоего/моего» в семье быть не может. Сначала зарплату мою в общий котел, потом от подруг меня отрезал, а потом вот… – Кошмар. Сидит хоть? – Вышел уже. Это давно было. Я вот эту красоту, – Олеся снова указала на шрам, – поэтому и не свожу. Чтобы помнить и больше так не влипать. Страшный рассказ Олеси долго сидел у Веры в голове. – Хорошо, что у нас с Борей все иначе, – подумала она. Борис тоже любил говорить про «общий котел», и ему очень не нравилось, что деньги, вырученные за продажу дачи, Вера потратила на машину, а не на «что полезное». Впрочем, дальше воркотни он не заходил.