📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ
📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ «Собирай вещи» Салат я доносила до стола уже под его голос — Виталий стоял в проходе между кухней и комнатой, не давая мне пройти, с телефоном в руке. — Наташ, ты хоть раз в год можешь не устраивать этот цирк? Семьдесят один год мужику. Он что, заслужил? Я держала миску двумя руками, миска была холодная, из холодильника, и запотела мне в ладони. За его спиной, в комнате, стоял накрытый стол, а у окна на диване сидел мой отец, Борис, в чистой рубашке, и смотрел в планшет. Оттуда шёл ровный, гудящий мужской голос — очередной стрим из тех, что он слушает с утра до вечера. Сегодня — тоже, хотя сегодня его день рождения: он решил, что праздник это не повод отвлекаться. — Пропусти, — сказала я. — Я тебе вопрос задал. — Виталь, у меня руки заняты. Он отодвинулся ровно настолько, чтобы я прошла боком и задела его плечом. На кону у нас с ним был не праздник. На кону была эта квартира, в которой мы живём второй год, и вопрос, доживём ли мы с ним до весны вместе. Он мне это проговаривал по утрам, как метеосводку. --- Гостей было четверо — мамина сестра с мужем и две соседки с площадки, которые пришли на полчаса «поздравить» и остались на два. Стол накрывали мы с мамой. Оливье, селёдка, холодец. Холодец мама варила ночью — днём она в архиве, среди описей, и уйти раньше не может, потому что моложе её там никого нет и подменить некому. Ей шестьдесят шесть. Торт заказали через Яндекс Еду — я нажала «оформить» в одиннадцать, курьер привёз в час, коробка была мятая с угла. Виталий стоял у окна и смотрел, как курьер уходит через двор. — Полторы тысячи за мятую коробку, — сказал он тихо, мне одной. — Нам в банке отказали, ты помнишь? Двум работающим людям. А мы тут торты возим. — Не начинай. — Мой отец мне в прошлом году на резину подкинул. Сам, я не просил. Пятьдесят один год мужику, а отец подкинул. — Он кивнул в сторону дивана. — А этот тебе за всю жизнь хоть шапку купил? — Купил. В девятом классе. — Ну слава богу. Одна шапка есть. Он умеет так — вроде смешно, а в горле застревает. Отец поднялся с дивана, поставил планшет на сервант экраном к себе, приглушил, но не выключил. Сели. Голос продолжал бубнить весь вечер, как радио на кухне у старых людей. Мамина сестра сказала тост. Про здоровье, про то, что Борис у нас человек глубокий. Отец кивнул, не отрываясь от экрана на серванте, и сказал: — Спасибо. Всё в воле Божьей. Два года назад, на нашей свадьбе в кафе у метро, Виталий назвал его «папа». Отец тогда кивнул точно так же — не отрываясь от телефона. --- Мы переехали сюда через год после свадьбы. Съём съедал всё, в банке нам сказали «нет», а мама с отцом жили вдвоём в двушке. Выбор был — или мы разъезжаемся по своим углам, или вместе к моим. Я знала, на что иду. Виталий — нет. Он вырос там, где мужчина, который не работает, — не человек, а какая-то ошибка природы. А мой отец не работает уже столько, что я сбилась. Он молится. Он слушает. Он иногда выходит на полчаса «подышать» и возвращается с пустыми руками. Карта «Тройка» у мамы висит на шнурке на шее, чтобы не рыться в сумке на турникете. Она снимает её только дома, вешает на гвоздик у зеркала, и этот гвоздик — самая честная вещь в квартире. Я веду бухгалтерию для трёх мелких фирм. Из моих денег — продукты. Из маминых — коммуналка. Из отцовских — ничего, у отца пенсия уходит на пожертвования, он так и говорит: «уходит». Что было дальше — целиком по кнопке.