🔀 СЦЕНА, КОТОРОЙ НЕТ В ИСТОРИИ
🔀 СЦЕНА, КОТОРОЙ НЕТ В ИСТОРИИ К истории «Номер шесть-ноль-четыре». Юрий десять лет обеспечивал жену Кристину, а когда она сделала карьеру, в их доме появились запертые экраны и недомолвки. Он докурил и не бросил окурок, а сунул его в карман. Дверь подъезда открылась изнутри: выходила женщина с собакой, и он придержал створку, будто жил здесь всегда. В лифте пахло свежей краской. Он нажал шестой и смотрел на кнопку, пока она не погасла. Шестьсот четыре была в конце коридора. За дверью негромко играла музыка, а сквозь неё пробивался смех. Тот самый, который он слышал через стену, когда она смеялась кому-то в телефон. Ему она так давно не смеялась. Он позвонил. Открыла она. В носках, без пальто, с распущенными волосами. За её плечом была стена, обои в цветочек. Часы на запястье коротко дрогнули. Она на них не посмотрела. Смотрела на него тем самым взглядом, каким решают, стоит ли строка внимания. Лицо у неё не изменилось. Это он потом помнил дольше всего: не изменилось совсем. — Юр, иди домой. — Кристин. — Иди домой. Я приду в начале одиннадцатого, как обычно. Из глубины квартиры мужской голос спросил, кто там. — Сосед, — сказала она через плечо. — Дверью ошибся. И закрыла. Не хлопнула, а закрыла аккуратно, до щелчка, как крышку ноутбука. Он постоял. Музыка за дверью не прервалась. Домой он шёл пешком и думал уже не про этажи. Он думал о том, что теперь придётся делать вид. Что его там не было. Что он ничего не видел. Что он поверит, когда спросит, потому что она ответит спокойно. Оба будут знать, что он знает, и это станет у них общим, как ипотека. В прихожей он вынул из ящика квиток из шиномонтажа, разгладил его на колене и положил обратно, ровно, тем же краем вниз. Потом поставил чайник, достал две кружки и в её кружку, как всегда, положил сахар. Сел под лампой с оплавленным абажуром и стал ждать, когда в замке повернётся ключ. Сегодня в 17:00 — начало новой истории. Подпишитесь, чтобы не пропустить.