🔀 ДРУГАЯ КОНЦОВКА
🔀 ДРУГАЯ КОНЦОВКА К истории «Двенадцатая за сегодня». Ксюша шесть лет замужем за Вадимом, пока в город на три дня не приезжает друг её юности. Я не порвала квитанцию. Я положила её на стол ровно посередине — как он когда-то положил папку, — и пошла будить Вадима. Он вышел в майке, со сна, сел на табурет. Табурет не качнулся. — Читай. Он читал долго. Слева четыре строчки, справа шесть. — Это что. — Это я считала. Я бухгалтер, я иначе не умею. — И как, сошлось? — Сошлось. В твою сторону. — Я села напротив. — Только я тебе сейчас соврать собиралась, Вадь. Написать ему «не пиши», убрать телефон и жить дальше так, будто я его вычеркнула. А я его не вычеркну. Он будет молчать, а я всё равно буду его читать. По ночам, тут, на этой кухне. Он не поднял глаз от листка. — Я шесть лет решала за нас двоих, — сказала я. — Каждый день, и всегда в твою сторону, и ни разу тебя не спросила, хочешь ли ты, чтоб за тебя так решали. Вот теперь ты. Во дворе было тихо, машину никто не заводил. Он сложил квитанцию пополам по той линии, которую я провела ногтем. Потом ещё раз, и ещё, пока складывать стало нечего. — Ты мне свою работу отдала, — сказал он. — Тащила-тащила, а как рука отвалилась — на, подержи. Я тебе, Ксюш, не подставка. Он встал. Снял с крючка куртку, за петельку, аккуратно, как всегда, и от неё потянуло смазкой. Постоял в дверях у Митьки, не заходя. — Утром сам его отведу. Как обещал. Дверь он закрыл тихо, чтобы не разбудить. Я подошла к мойке, поддела ногтем плёнку у самого пузыря и потянула. Она сошла легко, одним куском, с сухим треском, до самого окна. Под ней была голая серая плита в засохших каплях клея. Разглаживать стало нечего. Я домыла чашки, вытерла руки и потрогала мизинцем то место, где он был. Подпишитесь на канал — здесь каждый день выходит то, чего нет в самих историях: другие концовки, сцены за кадром, год спустя, глазами другого героя.