📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ
📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ «Отвёртка» Объявление было распечатано на обычном листе, чуть криво, и на фотографии Андрей узнал свою кухню. Светлые дверцы, чёрные ручки-скобы, которые он сам выбирал и сам прикручивал, стоя коленом на табуретке. Под снимком стояло: «Свежий ремонт. Собственник. Быстрая сделка». — Так вы не в курсе? — Женщина с папкой посмотрела на него поверх очков. — Пётр Николаевич сказал, что жильцы предупреждены. У меня люди на показ, с деньгами, ждать не будут. Жильцы. Здесь, в отцовской квартире, он жил с тех пор, как ушёл от Светы и оставил ей с сыном всё, что было. Два года назад привёл сюда Дашу и на этой самой кухне пообещал ей, что это только пока. Утром телефон тихо звякнул: банк списал очередной платёж по кредиту брата. Опять целиком с его карты. Даша вышла в коридор в его старой рубашке, с полотенцем в руке, и остановилась. — Андрюш. Это что? Риелтора он проводил вежливо. Закрыл дверь мягко, без стука, как закрывал всё в жизни. На кухне пахло подгоревшим кофе: турку Даша так и не сняла вовремя. Левая ручка на шкафу над мойкой опять шаталась. Андрей достал из ящика отвёртку и подтянул винт — два оборота, пока шёл вызов в мессенджере. Отец ответил не сразу. Сначала на экране показался потолок родительского дома, потом ухо, потом лицо — отец всегда держал телефон слишком близко. — Пап, ко мне риелтор приходила. — Приходила, значит. — Отец отодвинул телефон, и в кадре появилась мама, в фартуке, с мукой на запястье. — Ну и хорошо. Я в воскресенье хотел сказать. — В воскресенье. Когда покупатели уже в коридоре разуваются. — Андрюша, не начинай. — Мама наклонилась к экрану. — Папа правильно решил. У Лёши сложности. — У Лёши сложности, — повторил Андрей. — Мам, у Лёши мой кредит. Год уже. Он год не платит, ты знаешь? — Я знаю, что ты его бумажками запугал, — сказал отец. — Лёша говорит, ты его совсем задёргал. — Я его задёргал? Он трубку не берёт! Я к нему ездил, так жена его в глазок посмотрела и не открыла. — Потому что ты с порога начинаешь. — Пап, я ничего не начинаю. Я прошу вернуть то, что он брал. — Андрюша. — Мама сняла очки, и лицо у неё стало беззащитное, чужое. — Ты пять лет в этой квартире живёшь. Копейки за неё не отдал. Свою квартиру ты Свете оставил — сам решил, благородный. А у Лёши двое детей, ипотека. — Мам, я тут ремонт делал. — Ремонт, — хмыкнул отец. — Обои да ручки. Это ты себе уют навёл, а не ремонт. Даша стояла у окна, вне кадра. Андрей видел, как она водит пальцем по краю подоконника, собирая невидимую пыль, и молчит. — И куда нам? — Вы молодые, снимете. — Отец уже косился вбок, на телевизор. — К лету съедете, покупатель ждать не будет. — Пап, ты продаёшь квартиру, чтобы закрыть Лёшины дыры. А мою дыру кто закроет? — Твою? — Отец наконец повернулся к экрану. — Ты взрослый мужик. Брат попросил, ты дал. Сам дал, никто тебя не заставлял. — Он обещал машину продать, если что. — Вот и не считай чужие машины. Экран дёрнулся и застыл на отцовской ладони, широкой, с жёлтым ногтем на большом пальце. Потом погас. Что было дальше — целиком по кнопке.