📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ
📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ «Жених в соседнем подъезде» Вероника внесла Аллу из роддома в родительскую прихожую в Выхине, плечом придержала дверь и наткнулась взглядом на тетрадный лист на двери ванной. Печатные буквы, синяя ручка, скотч по четырём углам. Так мама всю жизнь писала объявления в ЖЭКе, где сидела диспетчером: «Детское в общей машине не стирать!!!» Неделю назад, когда Вероника уезжала рожать, листа ещё не было. Муж, Стёпа, видел дочку только в телефоне: он был на заработках. Всё, что оставалось у Вероники на ближайшее время, — эта прихожая и два человека, которые когда-то её вырастили. Отец, Анатолий Петрович, поставил на пол сумку с бутылочкой и банкой смеси. Понюхал свои ладони (бензин после смены на маршрутке не отмывался никаким мылом) и ушёл в большую комнату, где через минуту прибавили звук у телевизора. Мама, Раиса Витальевна, заглянула в конверт с внучкой, поправила уголок и тоже ушла, к плите. Родила Вероника в тридцать. По маминым меркам поздно, по её собственным в самый раз. Стёпе предложили хороший контракт на стройке за границей ещё зимой, когда живот только начал расти, а семьи туда сразу не брали. Сидеть одной в съёмной однушке на последних месяцах было страшно, хотя денег хватало. Свекровь звала в Саратов. Но там двушка, где ещё и Стёпина сестра с детьми, и город, в котором Вероника не знала ни одной улицы. Мама сама позвонила и сказала: переезжай, чего ты там одна, поможем. Вероника и переехала, с животом и двумя сумками. Пока ходила беременная, жилось терпимо. Помощь после роддома выглядела так. Через неделю на холодильнике появилась вторая записка: «Бутылочки в раковине не оставлять!!!». Ещё через неделю над чайником приклеили третью: «После десяти не греметь!!!» Вероника работала процедурной медсестрой в поликлинике на Ташкентской, и к бумажкам на дверях была привычная. Только на работе их вешали для чужих людей. Молока у неё было мало, педиатр сказала докармливать. Мама поджала губы и ничего не ответила. Зато ночью, когда Алла заорала голодным криком, банки смеси на полке не оказалось. Вероника искала её минут десять, с ребёнком на одной руке. Нашла на шкафу, за большими кастрюлями, куда без табуретки не дотянешься. Утром мама жарила сырники и не повернулась. — Грудь надо было сохранять, а не на химию сажать. Я тебя до года сама кормила. Вероника промолчала. Так она молчала на работе с тяжёлыми пациентами: держишь лицо, пока человек не вышел из кабинета. Только этот человек никуда не выходил. Отец вообще говорил мало. Однажды за ужином, когда Алла закряхтела в коляске, он положил вилку. — Ты её хоть успокоить умеешь? Или только в телефон глядеть? И снова ушёл к телевизору, а звук сделал громче. Самое интересное Вероника узнала не дома. Соседка с первого этажа поймала её у подъезда и погладила по рукаву: — Ты, Вероничка, не убивайся. Мама говорит, твой-то сразу и сбежал. Ничего, и без мужиков поднимают. Вероника поблагодарила. Знаете, как благодарят, когда сказать нечего? Вот так. Потом поднялась на третий этаж и долго стояла перед дверью с ключом в руке. Что было дальше — целиком по кнопке.