📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ
📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ «Костями гремлю» Второй блин брать было нельзя. Инна поняла это ещё в прихожей, когда ставила сапоги на газетку: свекровь стелила её у порога только для неё, Рома разувался прямо на коврике. Поняла, а рука всё равно потянулась к тарелке, потому что блины были с творогом, горячие, а она с утра отработала полсмены на складе и не ела ничего, кроме сушек из коробки бригадира. Свадьбу сыграли в прошлом месяце, кольцо ещё давило с непривычки, и Инне очень хотелось, чтобы в этой семье её полюбили. Валентина Игнатьевна сидела напротив. Прямая, высокая даже за столом, в брюках со стрелками, в которые Инна не влезла бы и одной ногой. Свой единственный блин она резала ножом на полоски, тонкие, как бумага. — Ром, — сказала она сыну и посмотрела на Иннину руку над тарелкой. — Я вот всё думаю. У тебя ж девочки какие были. Та, с косой, из музыкалки. Худенькая с почты. — Мам, ну ты скажешь, — Рома засмеялся и полез ложкой в сметану. — А что я скажу? Правду скажу. Из всех знакомых девушек выбрал самую некрасивую. Я не со зла, Ром. Я мать, мне можно. Инна положила блин обратно. Сверху на стопку, ровненько, будто и не брала. Под столом она сжимала край скатерти, льняной, накрахмаленной до хруста, с васильками по углам. Скатерть была парадная. Стелили её, как потом выяснилось, только при гостях, а Инна в этом доме гостем была долго, все три года, хотя тогда она этого ещё не считала. — Мам, ну хорош, — Рома толкнул Инну плечом и подмигнул. — Зато она у меня добрая. И готовит, между прочим, не хуже тебя. — Оно и заметно, что готовит, — кивнула свекровь. Рома захохотал. Он всё, что говорила мать, отбивал шуткой, быстро, на лету, как мячик в дворовом волейболе: смешно же, ну. Инна тоже улыбнулась. Губами. Свекровь вытянула тарелку с блинами из-под её локтя и поставила поближе к сыну. Ни крика, ни ссоры. Тарелка просто отъехала от Инны на длину руки, и никто, кроме неё, этого не заметил. Вечером, в съёмной однушке на Комсомольской, она долго мыла одну и ту же чашку. Рома из комнаты спрашивал, куда она дела пульт. — Ром, — Инна закрыла кран. — А ты как думаешь? Самая некрасивая? — Ин, ну ты чего, это ж мама. Она мне в школе говорила, что я лопоухий. И ничего, вырос. Он нашёл пульт сам, под подушкой, и включил футбол. А Инна ещё постояла у раковины с чистой чашкой в руках. Лопоухость, подумала она, за обедом не разглядишь. К зиме у свекрови появилась новая забота. — Ин, потерпи, а? — Рома говорил это на лестнице, пока она стряхивала снег с капюшона. — Это ж семья. Она уже другой не будет, а мне с вами обеими жить. — Я терплю, Ром. — Ну и ещё чуток. У Валентины Игнатьевны на балконе оборвалась бельевая верёвка, и Рома, толком не раздевшись, ушёл туда с плоскогубцами. Балконная дверь за ним закрылась неплотно, по кухне потянуло холодом и бельём, замёрзшим на прищепках в доску. Свекровь достала из ящика с полотенцами прозрачный файлик. В нём лежали распечатки, с подчёркиваниями красной ручкой. Инна вынула листы и перевернула верхний: на обороте шли чьи-то ведомости с хлебозавода, фамилии, табельные номера. Бумагу свекровь из бухгалтерии не выбрасывала, печатала на обороте. Что было дальше — целиком по кнопке.
Канал в каталоге Максиметера
341 подписчиков · Медиа и блоги