Сорок деревьев. Часть 1 — 2 июля 2026 г. в 13:44:03.100
Сорок деревьев. Часть 1 В 1996 году нам подарили первый цветной телевизор — с пультом, в пластмассовом корпусе. Государство раздавало их бюджетникам. Я, мальчишкой, кричал от счастья — цветной, с пультом! Он прожил у нас три дня. На третий день отец пришёл с работы, молча упаковал его обратно в коробку и продал за 300 долларов. Мама возмущалась, я обижался до слёз. Как сейчас помню эту обиду. А он молчал. И только через какое-то время, однажды, посадил меня в машину: «Поехали». Куда — не сказал. По дороге я понял: мы едем на наш участок. На земле песком были нарисованы границы — местами воткнута арматура, между ней натянута верёвка. «Здесь будет наша птицеферма, — сказал отец. — Посчитай деревья внутри». Я пошёл и посчитал. Сорок. Фисташки и оливы вперемешку. Всего у отца было больше тысячи деревьев, но под ферму попадали именно эти сорок. — Я посадил их в 1985-м, — сказал он и замолчал. — Эти деревья для меня такие же родные, как вы, мои дети. Чтобы понять эти слова, надо знать, кем был мой отец. Он вырос в нищете, в большой деревенской семье, где из всех братьев и сестёр никто так и не получил высшего образования. Никто, кроме него. Государство тогда оплачивало только шесть классов, а дальше — крутись сам. И он крутился: с седьмого класса каждое лето уезжал в Бейрут и таскал мешки грузчиком в порту — чтобы оплатить свою школу. А школы в деревне не было — и он купил велосипед и каждый день крутил по 20 километров туда и обратно. И он не просто вытащил себя. Своего младшего брата он выучил сам — дал ему юридическое образование. Тот после юрфака пошёл в полицейскую академию, стал офицером и дослужился до начальника Главного управления МВД по области. Запомните эту деталь — она важна. А сам отец пошёл дальше: высшее образование, а потом два года с мамой учителями в Йемене по линии ООН — вдвоём на целую сельскую школу. Именно там он скопил на первый участок земли. И посадил те самые деревья. А фисташка — это не помидор. Она даёт первый урожай только лет через двенадцать. Двенадцать лет ты ухаживаешь, поливаешь, вкладываешь — и только потом держишь в руках первую горсть. Вот почему эти деревья были для него живыми. — Они достались мне ценой страдания всей жизни, — сказал он. — Когда я их посадил, наконец-то у меня появилось своё, и я не мог налюбоваться. И вот теперь я их снесу. Я молчал. Не понимал, зачем рубить то, что так дорого. — Каждое дерево даёт полсотни килограммов в год. Одна сплошная польза. А вы, мои дети, не дадите мне ничего — кроме одного. Либо люди после моей смерти скажут: «Какой был хороший человек, каких детей воспитал». Либо будут проклинать: «Таких говнюков воспитал, каких свет не видал». Он посмотрел на меня: — Я прошу вас об одном. Сделайте всё, чтобы меня вспоминали добрым словом. Чтобы я на том свете не жалел, что срубил деревья, которые могли жить и жить. Мне было лет 12, и тогда я не понял и половины. Понял только сейчас, когда у меня свои трое детей. Отец ведь срубал деревья не просто ради фермы. Он отдавал самое дорогое, чтобы вбить мне, мальчишке, одну мысль: после нас остаётся не урожай и не деньги. Остаётся то, как о нас говорят, наши дела. Продолжение следует.........