— А здесь... Здесь шумно, колется, щиплет глаза от лука и невозможно дышать от вашего п...
— А здесь... Здесь шумно, колется, щиплет глаза от лука и невозможно дышать от вашего перца. Но когда твой отец только что показал мне, как правильно забивать гвоздь без молотка, используя торцевой ключ, я впервые за десять лет почувствовал себя дома. Из темноты вышел Семен Петрович. Он подошел к Эдику, тяжело вздохнул, похлопал его по плечу своей ручищей, от которой пахло мазутом и землей, и вдруг сгреб будущего зятя в медвежьи объятия. Так сильно, что у того хрустнули ребра. — Ладно, юрист столичный. Живи. Только учти: лопату я тебе на свадьбу подарю. Хорошую, титановую. И грядку выделю персональную. Будешь нам рукколу свою городскую сажать. Посмотрим, какой из тебя выйдет фермер. В этот момент из бани, красная и счастливая, вышла Тамара Васильевна. В руках она держала новую, трехлитровую банку. — А это вам, дети, с собой. «Тещин язык». Только я сегодня сахара побольше положила, смягчить решила. Чтоб разводов потом не было. Свадьба прошла через месяц. Жених был в льняном пиджаке и кроссовках. А лучшим тостом стали слова свидетеля: — За союз глянца и чернозема! Пусть их любовь растет лучше, чем помидоры у Семена Петровича! На заднем дворе дачи теперь стоит новая беседка. Большую часть ее построил сам Эдуард. Иногда он выходит туда в выходные, надевает старые треники, которые купил специально для дачи, берет в руки гитару и поет песни своей молодости. Генерал одобрительно кивает. Дипломатический кризис завершился полной капитуляцией Москвы перед пригородной идиллией.