Я в интернате знала почти всех, мы ведь в одной школе учились. Кто-то с одной деревни, ...
Я в интернате знала почти всех, мы ведь в одной школе учились. Кто-то с одной деревни, с кем-то одноклассники. С остальными быстро познакомилась. Иногда я думаю: а ведь мы тогда не считали это каким-то особенным подвигом. Просто жили. Просто делали то, что надо. Сейчас, когда вспоминаю интернатские будни, перед глазами встаёт не столько строгость, сколько эта всеобщая, почти семейная причастность к порядку. Не «кто-то там убирает», а мы сами. В интернате работать приходилось всем. Никакого отдельного обслуживающего персонала — всё на ребятах. И с четвёртого класса девочки уже включались в эту систему: посуда, пол, «официанить». Слово-то какое — будто из взрослой жизни, а звучало оно у нас буднично, как «полить цветы» или «вынести мусор». До сих пор вижу эту картинку: стоят девчонки Фотины — ростом со стол, на котором эти три таза выстроились для мытья посуды. В первом — хозяйственное мыло. Во втором и третьем — вода для ополаскивания. И главное правило: тарелки должны скрипеть. Если воспитатель проверит и не услышит этого характерного скрипа — всё, перемывай заново. И мыли. Хорошо, старательно. Потому что перемывать-то никому не хотелось. Пол — это вообще отдельная история. После каждого приёма пищи в столовой — уборка. А вечером, после ужина, — мытьё по-взрослому, тщательно, чтобы ни крошки, ни капли. И ведь не просто «прошлись тряпкой» — реально оттирали. «Официанить» — значит разносить еду. На завтрак, обед и ужин две девочки шли по столам, раздавая порции. Которые повар подавала через раздаточное окно. Всё чётко, без суеты. Только на 8 Марта эту работу брали на себя мальчишки — один день в году. Такой маленький, но очень заметный жест: будто на сутки мир становился чуть-чуть другим, более праздничным. У парней были свои дела — не легче, но другие. Вода, снег, помои. Воду привозил дядя Ваня Макуха в бочке на коне, а дальше мальчишки ее заносили вёдрами, наполняя всё, что должно быть наполненным. Помои — выносить с кухни. Снег — чистить вокруг интерната, прокладывать тропинки до уличного туалета, да, туалет был уличный, хоть минус 40, хоть минус 50. С крыши снег скидывали тоже сами. Мы сами убирали все комнаты, где жили, где занимались, где мылись. Везде были дежурные. Иногда ещё и картошку чистили — по два ведра, но это случалось редко, всё по-честному, всё по графику. А коридор… Огромный, гулкий, бесконечный. По нему целый день все туда-сюда носятся: кто пить, кто в туалет, кто просто не может стоять на месте. Его мыли только старшеклассники — и только когда появлялась реальная возможность. Пока не прозвучит отбой, мыть коридор было нереально. Дети они везде дети: то пить, то в туалет. Старшеклассники нас не обижали, но если начать бегать туда-сюда в тот момент, когда они моют, можно было и выхватить.