С какого-то, вполне уже взрослого возраста, я вдруг стала плакать, не только, когда мне...
С какого-то, вполне уже взрослого возраста, я вдруг стала плакать, не только, когда мне плохо и больно, а и когда нестерпимо хорошо. Сначала я заметила слезы на детских утренниках и выпускных, от какой-то гордости, трогательности и торжества происходящего. Когда я вижу своего ребенка такого красивого, самостоятельного, старающегося. Потом это появилось на каких-то очень масштабных событиях. От ощущения величия, мощи происходящего и чувства единения с большой, очень большой группой людей. А теперь я заметила еще два новых контекста. Первый, это когда я оказываюсь сама или вижу других в каком-то очень хорошем месте. Сегодня смотрела ролик про итальянскую деревушку. Бабушка живет среди оливковой рощи в небольшом домике, кормит кроликов, сажает огурцы, болтает с соседкой. И вот этот такой простой и теплый деревенский мир, неспешность, соседство. Так все это тронуло меня, и очень захотелось оказаться на ее месте в белом домике с коричневой черепичной крышей. Я даже представила, что о, Боже, я бы мариновала оливки! А вот еще где-то глубоко стала чувствовать подступающие слезы, когда человек передо мной предельно открыт, честен и уязвим. Вчера на группе один из участников так внезапно и так просто, и честно стал говорить о себе, открывшись, как мне казалось совершенно нараспашку. Что это оказалось так глубоко трогательно и совершенно не возможно пережить спокойно. И слезы в эти моменты часто даже не текут, а просто уже родились внутри, как ответ на какое-то очень-очень сильное хорошо. Оказывается хорошее бывает очень трудно переживать.