Инстинкт жить. Рассказ
Инстинкт жить. Рассказ Смерть мужа забрала у Анны не только любовь, но и звук. В их квартире на Петроградской стороне теперь стояла густая, плотная тишина, которую не могли пробить ни тиканье старых часов, ни гул лифта. Три месяца она жила внутри этой тишины, механически переставляя ноги между кухней, спальней и ванной. Она привыкла говорить шепотом, словно боясь разбудить саму себя. В тот вторник ей нужно было в нотариальную контору на Большом проспекте. Анна надела свое единственное приличное черное платье, которое теперь казалось ей слишком строгим, и вышла на улицу. Она почти дошла до нотариуса, когда услышала за спиной тихий, сухой звук. Не плач, а что-то похожее на треск ломающейся ветки. Анна обернулась. На ступенях закрытого цветочного магазина сидела девушка лет девятнадцати. Она была одета в легкую куртку, явно не по сезону, и сжимала в руках лямку дешевого рюкзака. Ее лицо, бледное до синевы, покрылось мелкими каплями пота. Девушка качнулась вперед, пытаясь встать, но колени подкосились, и она начала медленно заваливаться на бок. Анна не думала. Та часть ее души, что отвечала за страх и собственную боль, на секунду отключилась, уступив место инстинкту, который годами тренировал покойный муж, работавший врачом. Она подхватила девушку под локоть, не дав ей удариться о гранит. — Тихо, тихо, — сказала Анна, и собственный голос показался ей чужим. — Что с тобой? — Голова… — прошептала девушка. — С утра не ела. Кажется, я просто упаду. Анна огляделась. До нотариуса оставалось два квартала. Она решительно взяла рюкзак девушки. — Пойдем. Я живу здесь рядом. В лифте незнакомка, которую звали Лика, стояла, прислонившись лбом к холодной стали дверей. В ее квартире пахло валерьянкой и старым деревом. Анна усадила девушку на свой диван, принесла из кухни стакан воды и тарелку. В холодильнике стояла кастрюля с куриным супом, который Анна сварила три дня назад и к которому так и не притронулась. Она налила густую, золотистую жидкость в пиалу, положила рядом кусок черного хлеба. Лика ела так, как Анна не видела уже много лет — жадно, торопливо, но стараясь соблюдать приличия. Она проглотила суп, потом омлет, который Анна пожарила, пока девушка приходила в себя, и только тогда ее плечи, сведенные судорогой голода, немного расслабились. — Где ты живешь? — спросила Анна, присаживаясь в кресло напротив. — Снимаю комнату в Кудрово. С двумя девочками. Но я там почти не бываю… — Лика замолчала, разглядывая узор на скатерти. — У меня стипендия только через неделю. А подработка в кофейне… там вчера была ревизия, меня оштрафовали. Анна смотрела на эту чужую, изможденную девочку и чувствовала, как внутри, в том месте, где с момента смерти мужа жила только сосущая пустота, что-то с тихим щелчком встает на место. Ее руки, которые три месяца не знали дела, кроме как сжимать холодное обручальное кольцо, снова были нужны. — Оставайся, — сказала Анна, и сама удивилась твердости своего голоса. — Диван широкий, тебе будет удобно. Лика подняла на нее огромные, испуганные глаза, в которых стояли непролитые слезы, и только часто закивала. Она оказалась тихой и невероятно деликатной. Утром Анна проснулась от непривычного звука — кто-то гремел посудой на кухне. Девушка уже сварила кофе и теперь стояла у окна, кутаясь в старую шерстяную кофту покойного мужа, которую Анна достала из шкафа. — Я помою, — тут же встрепенулась Лика, перехватив взгляд хозяйки. — Сиди, — отмахнулась Анна. — Я все равно не сплю по утрам. Они пили кофе молча, и это молчание не было тяжелым. Оно было наполнено тихим домашним уютом, которого Анна не помнила со времен молодости. Днем, пока Лика была в университете, Анна поехала к нотариусу. Разговоры о наследстве, о счетах, о пустом теперь будущем давались ей тяжело. Возвращаясь домой, она зашла в супермаркет. Впервые за три месяца она купила не только продукты для себя. Она взяла хорошее мясо, свежие овощи, молоко, творог и большой пакет собачьего корма — Лика по дороге обмолвилась, что подобрала на улице худого