— Да провалился бы он пропадом, твой дом и ты вместе с ним. — Лариса уже не контролиров... — 21 сентября 2026 г. в 11:27:15.700
— Да провалился бы он пропадом, твой дом и ты вместе с ним. — Лариса уже не контролировала себя. — Лариса, ну это же какая-то глупость. — Нина вдруг спохватилась и попыталась отыграть назад. — Ну погорячились, наговорили друг другу ерунды. Ты расстроена. Хотя, честное слово, я не понимаю, с чего ты взяла, что у вас с Витей что-то может быть? Я не хочу ссориться с тобой даже из-за него. Мы же родными людьми стали. Я Артёмку так полюбила. Давай плюнем и разотрём. Лариса, ну перестань. Поставь ты эту чёртову сумку. Ну куда ты пойдёшь? Да ещё с ребёнком. Перестань. А давай сделаем вид, что ничего не было. Всё я забыла и не обижаюсь, правда. — А я ничего не забыла и никогда не забуду. Куда я пойду, это не твоё дело, — прошипела Лариса. Повесила сумку на плечо и рванула к себе ревущего Артёмку. И вдруг, прежде чем выйти, оглянулась и добавила: — А ты знай, не будет тебе с ним счастья, и ему это тоже аукнется. Это я тебе точно говорю. Больше Нина ничего о Ларисе не слышала. Она уволилась с завода и уехала, не оставив адреса. Нина долго привыкала к тишине квартиры, очень скучала по маленькому Артёмке, по задушевным разговорам и, чего уж кривить душой, по чудесной выпечке подруги. Хотя долго скучать ей не давал Витя, они больше не расставались. А потом Виктор разбился и стал инвалидом. Вот тут-то Лариса и напомнила о себе. — Здравствуй, благодетельница, — услышала Нина в трубке знакомый голос. — Лариса, как хорошо, что ты позвонила, — искренне обрадовалась Нина. — Ну что же ты пропала совсем? Как у тебя дела? Как Артёмка? Уже здорово вырос, наверное. Сама-то ты как? — Я в полном порядке, — спокойно ответила Лариса. — А вот ты, как я слышала, не очень-то. Говорят, колясочку катаешь. Только не с малышом, как все нормальные бабы, а со взрослым дядькой. Ну как, счастливо с любимым? А ведь я тебя предупреждала. Помнишь, не будет тебе с ним счастья. — В голосе Ларисы слышалась явная издёвка. — А, так ты позлорадствовать позвонила. — Нина вдруг сразу успокоилась и даже чуть улыбнулась. — Знаешь, Лариса, вынуждена тебя разочаровать. Витенька в кресле дорог мне ничуть не меньше, чем на ногах. Я вполне счастлива, несмотря на твои проклятия. Так что в плане предсказаний тебе до нашей Ясмины далеко. — Врёшь ты всё, притворяешься, выпендриваешься, корчишь из себя такую святую. — Лариса больше не смогла изображать спокойствие и почти кричала, взвизгивая и срываясь. — На самом деле ты дура несчастная, а меня судьба, слава тебе, Господи, отвела от этого твоего недоумка. Это я счастлива, а не ты, потому что у меня есть всё: нормальный мужчина, ребёнок и деньги, и ещё. В общем, у меня всё есть, а у тебя ничего, кроме старой ободранной квартиры и мужика-инвалида, от которого ты всё равно рано или поздно сбежишь. Ведь он же тебе даже не муж и вообще. Что ещё говорила Лариса? Нина не слышала. Она отключила телефон, зажмурилась и глубоко вздохнула. Открыв глаза, вдруг рассмеялась. До дрожи захотелось прижаться к мужней спине и снова почувствовать себя любящей и любимой. — Витенька, знаешь, а кое-кто считает, что я притворяюсь, терплю тебя зачем-то, хотя мне давно уже нужно сбежать подальше. И что вообще я круглая дура, — не удержалась она от шутливого разговора. — Я тебе и сам много лет об этом говорю, что ты, ну, не дурочка, конечно, но и не особо умная женщина. Растратишь свою жизнь на меня. По-хорошему, надо бы давно уже тебя выгнать. — Это вы меня, значит, выгнать отсюда хотите? — Витя крепко прижал к себе Нину, явно противореча своим же собственным словам. — Но я люблю тебя, Нинуля. Я не могу без тебя. Ты же выйдешь за меня замуж?