Лариса почувствовала, как краска приливает к её щекам. Клиентки смотрели на неё во все ...
Лариса почувствовала, как краска приливает к её щекам. Клиентки смотрели на неё во все глаза. Татьяна испуганно вцепилась в подлокотники. Лариса заставила себя глубоко вдохнуть. — Наталья, выйдем на крыльцо, мы мешаем другим. Татьяна, простите, я на минуту. И она решительно взяла женщину под локоть и вывела на улицу. Осенний воздух приятно остужал разгорячённое лицо. — А теперь послушайте меня, — сказала Лариса, глядя прямо в эти взбешённые глаза. — Ваша мама попросила сделать ей стрижку, как у меня, высветлить прядь. Я отказалась её портить и сделала аккуратную форму. Оплату взяла по ценнику. Но если Галина Петровна так расстроена, могу вернуть все деньги до копейки прямо сейчас. Но с одним условием. Вы организуете мне встречу с вашим отцом прямо сегодня вечером. — С отцом? Это ещё зачем? Наталья вскинула подбородок, и в этот самый момент порыв ветра откинул волосы Ларисы со лба, обнажив широкую серебристую прядь левого виска. Наталья осеклась. Её взгляд прикипел к белой полосе, а лицо стремительно побелело. — Господи! — прошептала она, отступая на шаг. — Я видела этот снимок у отца в бумажнике. Вы… Вы та самая женщина с фотографией. Но вы же молодая… — Я её дочь, — тихо ответила Лариса. — И мне очень нужно поговорить с Борисом Аркадьевичем. Наталья судорожно сглотнула, кивнула и продиктовала адрес. В семь вечера Лариса стояла у подъезда. Наталья, встретившая её, молча провела гостью на кухню старой добротной сталинки в соседнем районе. За круглым столом, крытым клеёнкой, сидел грустный седой мужчина с тяжёлым взглядом. Перед ним стояла нетронутая чашка чая. В углу, вытирая глаза передником, приютилась Галина Петровна. Услышав шаги, Борис медленно поднял голову. Его глаза расширились. Он тяжело опёрся руками о стол, привстал, и в тишине кухни раздался хриплый надломленный шёпот: — Валя… В этом одном слове было столько боли и затаённой нежности, что у Ларисы перехватило дыхание. Борис Аркадьевич всмотрелся в её лицо, перевёл взгляд на серебряную прядь, потом на глаза, и плечи его поникли. Он опустился на табурет, закрыл лицо большими испещрёнными венами ладонями. — Нет, — глухо произнёс он. — Ты не она. Глаза другие. Ты её дочь. Значит, всё-таки родилась, выжила. — Борис Аркадьевич, — голос Ларисы дрогнул. — Мама говорит, вы спасли ей жизнь. Но имени моего отца она так и не назвала. Объясните, что произошло в восемьдесят четвёртом? Вы мой отец? СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ ЗАВТРА ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ВТОРОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА