— Ну привет, невеста. Слушок прошёл. Ты себе докторишку подцепила (часть 2)
— Ну привет, невеста. Слушок прошёл. Ты себе докторишку подцепила (часть 2) Он ушёл, а Лариса, закрыв за ним дверь, перевела дух. Но расслабляться было рано. Впереди был самый сложный разговор. Вечером, отправив Артёма делать уроки, она села на кухне и набрала номер мамы. Валентина Никифоровна жила в деревне Калиновке в тридцати километрах от Сосновска. — Мам, хочу спросить тебя об одном человеке. Борис Аркадьевич. Он водил междугородний автобус. На том конце провода повисла тяжёлая тишина. — Откуда ты знаешь? — голос матери стал сухим, как осенний лист. — Сегодня в салон приходила его жена. Хотела постричься под меня, представляешь? Думала, муж её по первой любви сохнет. И у неё твоя фотография с подписью: «Борисову за то, что не бросил». — Мама, это мой отец? — Ларочка, не лезь в это дело, — наконец произнесла Валентина Никифоровна с такой непреклонностью, что стало ясно: по телефону ничего не добиться. — Я приеду в субботу, — сказала Лариса и положила трубку. Выходной выдался ясным и холодным. Лариса припарковала свой старенький автомобиль у покосившегося забора. Мама ждала её на веранде, закутанная в пуховую шаль. Лицо у неё было осунувшееся, словно за эти дни она постарела лет на пять. Они долго пили чай с мятой. Лариса молчала: «Дай маме время». И наконец Валентина Никифоровна обхватила чашку загрубевшими руками. — Не отец он тебе. Это я тебе твёрдо говорю, — голос мамы дрогнул, но она справилась. — Женат он был уже тогда. Дочка у них росла. Строгий, такой правильный. Ничего у нас с ним не было и быть не могло. Борис — человек, который в самый страшный мой год меня не бросил, когда все отвернулись. Жизнь он мне спас и тебе тоже. Вот и вся надпись. — А кто тогда мой отец? — Не спрашивай, — мать отвернулась к окну. — На голой яблоне сорок лет не знала, и дальше не надо. Не твоя это ноша, моя. Я всю жизнь боялась, что ты начнёшь искать и найдёшь такого же, как он. А может, и хуже. Лариса подошла к ней и обняла за плечи, уткнувшись носом в пропахшую травами шаль. Мама погладила её по руке, но так ничего и не сказала. Больше ничего добиться не получилось. Всю дорогу до Сосновска Лариса прокручивала в голове мамины слова: «Кто же тогда и почему мама так боится этого имени?» Даже спустя сорок лет она вернулась домой с тяжёлым сердцем, но одно знала наверняка: Галине Петровне бояться нечего. В понедельник она написала ей короткое сообщение: «С вашей фотографией связана история спасения жизни, а не любви. Борис Аркадьевич — благородный человек. Берегите его». В ответ пришло множество плачущих и улыбающихся смайликов. В среду колокольчик на двери салона звякнул, и на пороге появился Андрей без халата, в тёмно-синем пальто. За руку он держал худенькую девочку лет двенадцати с длинными непослушными волосами, спадающими на лицо. — Здравствуйте, Лара. Принимайте экстренных пациентов. Жалуемся на то, что чёлка лезет в глаза и мешает решать математику. Это моя дочь, Ксения. Девочка исподлобья посмотрела на неё и буркнула: — Здравствуйте. — Привет, Ксюша. Садись в кресло. Математика — дело серьёзное. Тут без хорошего обзора никак. Лариса накинула на девочку пеньюар. — Папа разрешит нам немного поэкспериментировать. Андрей поднял руки: — Полностью доверяю профессионалу.