— Товар из пробирки мне не родня, — процедил отец. В ту же минуту я выставила его за дверь
— Товар из пробирки мне не родня, — процедил отец. В ту же минуту я выставила его за дверь — Убери от меня этот инкубатор, — скривился Михаил Петрович. Он брезгливо отодвинул от себя голубой конверт с младенцем. Вера замерла. Воздух в тесной прихожей внезапно стал густым и тяжелым. — Пап, ты чего? — растерянно выдохнула Вера. — Того, — жестко припечатал отец. Он даже не снял уличные ботинки. Так и стоял на коврике, источая запах табака и сырости. Взгляд его был колючим. Холодным. — Это мой сын, пап. Твой внук. Денис. — Внук — это когда дочь в муках рожает. Под сердцем носит, — процедил Михаил Петрович. — А это — покупка. Товар из пробирки. Ты его в магазине приобрела. Не родня он мне. Костя, муж Веры, шагнул вперед. Лицо его пошло красными пятнами. — Вы, Михаил Петрович, слова-то выбирайте. — А то что? — хмыкнул старик. — По судам затаскаешь? Правду говорю. Против природы поперли. Сама выносить не смогла, значит, не дано. Бог не дал — нечего было и лезть. А вы чужую бабу наняли. Тьфу. Срам один. Вера молча прижала к себе ребенка. Маленький Денис спал, не подозревая, что родной дед только что вычеркнул его из жизни. — Уходи, — тихо сказала Вера. — И уйду, — отец развернулся к двери. — Позорище. Перед соседями стыдно. Как в глаза людям смотреть? Хлопнула входная дверь. Вера прислонилась спиной к обоям и медленно сползла по стене. Костя опустился рядом на корточки. Он гладил ее по плечу, но слова застревали в горле. Прошел год. Вера научилась жить с этой пустотой. Первое время она еще надеялась. Звонила отцу по воскресеньям. Посылала фотографии в мессенджер. Каждое сообщение оставалось без ответа. Две синие галочки. Прочитано. Проигнорировано. Их путь к Денису занял ровно 9 лет. Девять лет ада. Больницы, анализы, бесконечные гормональные сбои. Три замершие беременности. Слезы в туалете после очередного отрицательного теста. Верочка прошла через все круги медицинского чистилища. Когда врачи вынесли…