— Ты совсем больная? — фыркнула золовка. Через минуту я вызвала наряд, не проверив карм...
— Ты совсем больная? — фыркнула золовка. Через минуту я вызвала наряд, не проверив карманы старого пальто — Выворачивай карманы, Рита. Прямо сейчас, — мой голос прозвучал так тихо, что звон чайных ложек на кухне мгновенно стих. — Ты совсем больная? — золовка нервно дернула плечом, но ее взгляд предательски метнулся к двери прихожей. — Я сказала, выворачивай. Мой муж Денис замер с заварочным чайником в руках. Капля горячей воды сорвалась с носика и с шипением ударилась о стеклокерамическую панель. — Инна, что происходит? — свекровь, Тамара Николаевна, тяжело поднялась со стула, отодвигая недоеденный кусок торта. — Какое право ты имеешь так разговаривать с моей дочерью? — Такое, что из моей спальни пропало бабушкино кольцо, — я шагнула к Рите, намертво отрезая ей путь к спасительной входной двери. — Массивный перстень с рубином. Четырнадцать граммов советского золота. Оно лежало в красной бархатной коробке на трюмо. Ты выходила туда пятнадцать минут назад, чтобы якобы поправить макияж. Рита театрально закатила глаза и скрестила руки на груди. От нее удушливо пахло сладкими духами «Баккара», которые она всегда наносила так щедро, словно пыталась заглушить запах собственной совести. — Да кому нужно твое старое барахло? Я ношу только белое золото. И вообще, я заходила за кремом для рук! У тебя в ванной какое-то дешевое мыло, кожа сохнет. — У меня нет крема в спальне. Он стоит в ванной на полке. Воздух на кухне стал плотным и тяжелым. Семь лет моего брака эта тридцатидвухлетняя женщина медленно, методично вытягивала из нас нервы, ресурсы и время. Она никогда не работала дольше четырех месяцев на одном месте. Она всегда была в поиске себя. И она всегда брала то, что плохо лежит. — Денис, ты будешь молчать?! — взвизгнула Маргарита, поворачиваясь к брату. — Твоя жена называет меня воровкой в твоем собственном доме! Ты позволишь ей так унижать родную кровь? — Рита, просто покажи карманы, — глухо попросил муж, пряча глаза. — Ради бога. Пусть Инна успокоится,…