— Хлам выкидываю, — сказала тетка. Среди мусора я нашел то, чем мой молчаливый дед тайн...
— Хлам выкидываю, — сказала тетка. Среди мусора я нашел то, чем мой молчаливый дед тайно гордился Я перешагнул порог дедовской квартиры и замер от дикого скрежета. В комнате разрывали паркет. — Макс, бери мешки! — крикнула тетка из коридора. — Что здесь происходит? — я бросил рюкзак на пол. Зинаида стояла посреди гостиной с огромным мусорным пакетом. Она сгребала с полок книги, посуду и старые рамки. Прямо в черную зияющую дыру полетел портрет бабушки. Стекло жалобно хрустнуло. — Хлам выкидываю, — она смахнула пот со лба. — Дед умер два месяца назад! — я шагнул вперед. — Ты вообще с ума сошла? — А чего ждать? — Зинаида уперла руки в бока. — Квартира теперь моя. Мне тут ремонт делать, а не в музее жить. Она пнула ногой тяжелый деревянный стул. Тот самый стул, на котором дед Петр Ильич сидел каждый вечер. Сидел и молчал. Он вообще всегда молчал. Особенно когда я пытался заслужить его внимание. — Оставь его вещи, — процедил я сквозь зубы. — Кому они нужны, Максимка? — фыркнула тетка. — Тебе, что ли? Ты у нас когда тут последний раз был? На Новый год? Она била по больному. Я приезжал редко. Но у меня была причина. — Я тренировался, — жестко ответил я. — Ой, сказочник! — Зина рассмеялась, обнажив золотую коронку. — В хоккей он играл! Шайбу гонял, пока я из-под этого старого хрыча судна выносила! Я стиснул кулаки. Да, деда разбил инсульт весной прошлого года. Зинаида переехала к нему на Бауманскую. Но не по доброте душевной. Эта квартира на шестьдесят четыре квадратных метра стоила колоссальных денег. — Он сам просил не приезжать, — глухо сказал я. — Конечно, не просил! — тетка швырнула в мешок стопку пожелтевших газет. — Он тебя знать не хотел. Ты для него был пустым местом! — Заткнись. — А что заткнись? — она подошла вплотную. — Вспомни, Максик! Вспомни! Ты ему медаль принес за чемпионат…