— Он опять блевал от твоего корма, — бросила я бывшему мужу. А потом заглянула в перено...
— Он опять блевал от твоего корма, — бросила я бывшему мужу. А потом заглянула в переноску к коту и замерла — Он опять блевал от твоего элитного корма! — Даша с силой опустила пластиковую переноску на коврик в прихожей. Пластик глухо стукнулся о плитку. Девять с половиной килограммов чистого мейн-куна внутри недовольно заворчали. — Это канадский холистик за восемь тысяч, Дарья. Не начинай опять эту песню, — Илья устало привалился к дверному косяку. Он стоял в домашних шортах и босиком. Точно так же, как семь месяцев назад, когда она собирала вещи. Даша резко расстегнула молнию на сумке. Бастер не торопился выходить. Огромный рыжий кот, купленный ими три года назад за шестьдесят пять тысяч рублей, демонстративно отвернулся к сетке. Даша заглянула внутрь и замерла. Под тяжелыми лапами кота была не привычная одноразовая пеленка. Там лежала старая серая толстовка. Илюхина толстовка. Та самая, с протертыми рукавами, в которой Даша спала каждую зиму, пока они были женаты. — Зачем ты это положил? — Даша подняла на него глаза. — Он нервничает в машине. Ветеринар сказал, нужен знакомый запах. Мой или твой, — Илья пожал плечами, но глаза отвел в сторону. — Знакомый запах? — Даша усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает старая злость. — А когда ты четыреста пятьдесят тысяч с нашего общего счета снял, ты о знакомых запахах не думал? — Опять! Даша, прошло семь месяцев! Я отдал эти деньги матери, потому что коллекторы грозили поджечь ей дверь! — Ты отдал наши деньги на первоначальный взнос, которые мы копили три года! И ты молчал полторы недели, пока я сама не увидела выписку в банковском приложении! — Я собирался сказать! — голос Ильи сорвался на крик. Бастер громко мяукнул из переноски. Илья сразу осекся. Он присел на корточки и протянул руку в сумку. Кот послушно ткнулся влажным носом в его пальцы. Даша смотрела на эту идиллию, и у нее сводило скулы. По суду делить животное они не стали. Судья тогда даже посмеялась. В итоге…