— Мне они сейчас нужнее, — заявил муж, забрав мои сбережения. После 42 лет брака меня с...
— Мне они сейчас нужнее, — заявил муж, забрав мои сбережения. После 42 лет брака меня спасла только внучка — Ты куда дел четыреста двадцать тысяч, Миша? — Зинаида Петровна стояла посреди спальни. В руках она сжимала пустую металлическую коробку из-под печенья. Ту самую, с синими васильками на крышке. Там лежали деньги на её зубные импланты. Михаил даже не обернулся. Он методично укладывал рубашки в чемодан. — Это наши общие сбережения, Зина, — сухо бросил он. — Мне они сейчас нужнее. — Нужнее? — Зинаида задохнулась. — Я копила их три года! Три года, Миша! Откладывала с пенсии. Отказывала себе во всем! — Не драматизируй, — муж застегнул молнию на чемодане. — Мне нужно снимать квартиру. Нам с Тоней нужно где-то жить. Я ухожу от тебя, Зина. Вчера я подал заявление на развод. Зинаида оперлась рукой о косяк. В ушах зазвенело. Ее муж. Человек, с которым они прожили сорок два года. Внезапно собрал вещи. И забрал ее здоровье. — А зубы? — только и смогла прошептать она. — У меня же операция во вторник... — Перебьешься вставной челюстью, — холодно ответил Михаил. — Мне семьдесят один год. Я всю жизнь на вас спину гнул. На тебя, на Ленку вашу. Я заслужил свои десять лет счастья. Он поднял чемодан. — В понедельник придет оценщик. Квартиру будем делить пополам. По суду. — Это квартира моих родителей! — крикнула Зина. — Приватизирована в браке, — усмехнулся он. — Готовься к переезду в однушку на окраине. Хлопнула входная дверь. Зинаида Петровна осела на пол, прямо рядом с перевернутой пустой коробкой. В груди разливалась тупая, тягучая боль. Она осталась одна. Без денег. Без зубов. И скоро — без родного дома. На следующий день на кухне пахло корвалолом и заваренной мятой. За столом сидела Лена — дочь Зинаиды. Ей было сорок. Она теребила в руках кружку с чаем. В углу, уткнувшись в телефон, сидела двадцатидвухлетняя Даша. Внучка. У Даши были волосы цвета воронова крыла, татуировка…